Больше, чем это - Патрик Несс

Томаш обхватывает Реджину за талию забинтованными руками и прижимается так крепко, словно не отпустит никогда:

— Я рад. Как же я рад!

— Я тоже рада, — признается Реджина, утыкаясь лицом в воронье гнездо на голове мальчишки.

Сет в оцепенении моргает глазами. Томаш, все-таки отлепившись от Реджины, заключает его в объятия, сдавливая так, будто хочет выжать весь воздух из легких:

— Это ты! Ты сказал, что мы ее спасем, и мы спасли!

— В основном как раз ты, — признает Сет, оглядываясь на врезавшийся в стену фургон за рядами гробов и неподвижного Водителя, обмякшего на капоте. — В последнюю секунду. — Он смотрит на обоих друзей. — Опять!

Томаш ловит взгляд Реджины:

— Ему опять кажется, мы выдуманные.

— Может, он и прав, — говорит Реджина. — Как ты умудрился найти фургон да еще загнать его под землю?

— Не так уж и трудно, — пожимает плечами Томаш. — Мы же догадывались, что он припаркован где-то рядом с тюрьмой. Оставалось только отыскать.

— И завести, — подхватывает Сет. — И доехать…

— Ну, да, хорошо, там странновато получилось. Дверь все еще болтается, я сел, оно и завелось само. Я ничего не делал, он сам завелся. Потом начали зажигаться экраны с непонятными вопросами — слова-то понятные, а смысл нет. Цифры какие-то, картинки с камер — огромные залы со всеми этими гробами…

— Да, — кивает Сет. — Я тоже видел.

— А потом такая мигающая рамка «Отправиться к помехе?». В виде вопроса. До меня доходит, что помеха — это наверняка ты, и я говорю «да», то есть жму на эту рамку, и машина едет! Я чуть не вывалился, когда она разогналась. — Томаш изображает всем телом, как его мотало по кабине. — И мы пролетели через все выжженные кварталы, нырнули в подземный гараж, а потом все вниз, и вниз, и вниз — я даже опомниться не успел. — Он разводит руками — мол, остальное вы и сами знаете. — И вот мы уже в зале. А тут Водитель, прямо посреди прохода, и я хватаюсь за руль, чтобы фургон не свернул, и наваливаюсь изо всех сил на педаль газа, и — буме! — мы в него врезаемся. — Томаш хлопает в ладоши, изображая удар. — А потом впечатываемся в стену. — Он трет макушку. — Тряхнуло хорошо.

— Ты молодец! — хвалит Реджина. — Отлично справился.

— Да, — соглашается Сет. — Даже лучше, чем отлично.

«На удивление отлично, — договаривает он про себя. — Подозрительно отлично».

Но, с другой стороны, «маловероятно» еще не значит «невозможно»…

— Никто, конечно, не видел мою футболку? — интересуется Реджина.

— Вот. — Томаш подхватывает ворох одежды, валяющейся у гроба. — Только она вся порванная. К сожалению.

— Она мне все равно особо не нравилась. — Реджина натягивает на себя лохмотья.

— Ты как, нормально? — спрашивает Томаш.

Реджина отвечает не сразу, и в образовавшейся паузе Сету кажется, что она не захочет рассказывать вовсе.

— Сет видел, — наконец произносит она. — Видел, как я умерла.

Томаш поворачивается к нему, расширив глаза:

— И как я — тоже!

— Угу, повезло мне… — бормочет Сет.

— Я тебя чувствовала, — говорит Реджина.

— Правда? — Такого Сет не ожидал.

— Да! — подтверждает Томаш. — Я тебя тоже чувствовал тогда. Когда переживал заново.

— И почему-то мне этого хватило. — Реджина устало трет глаза ладонями. — Не знаю, как объяснить. Это был кошмар. Снова встретиться с этим уродом. Прокручивать все раз за разом… — Она смотрит на Сета. — Но потом я почувствовала, что ты тоже там. И я поняла… Кажется, просто поняла, что кто-то обо мне вспомнил.