Отчий сад - Мария Бушуева

Лена может все: любые документы сделать, любую квартиру за любую цену найти… Но сейчас у нее траур. Я уже говорила — Ксюшка наша, которую Лена держала как экстрасенса, уволилась и уехала в Штаты.

— У меня, — объясняет Лена, — генетика такая — я без шамана работать не могу. Особенно после того случая. А случай был действительно жуткий: пришла в агентство семейная пара, симпатичные такие люди, лет по тридцать пять, только что прилетели из Турции — испугались начавшегося там землетрясения и вернулись, а раз отпуск еще не кончился, решили начать заниматься своей квартирой. Лена поставила на продажу их хорошую двухкомнатную на Гурьянова. Было это в пять вечера, в конце рабочего дня. А ночью теракт — и дом их на Гурьянова взлетел на воздух вместе со спящими жильцами. А Лена как раз в десять утра семейной паре звонила: покупатель на их квартиру появился.

— Представляешь, куда я звонила, — иногда вспоминая погибших наших клиентов, говорит она. — Я бы в жизни в новый дом, который на том месте выстроили, не переехала. Даже бесплатно.

— А тем не менее, там покупают: дом-то выстроили кирпичный. И цена квадратного метра, сама знаешь, низкая. Люди считают, что бомба в одну воронку дважды не падает.

— Ксюшка, правда, будущее просматривала: говорит, будет новый дом стоять вечно. И все равно! Я бы там жить не смогла. Аура места впитала трагедию — и мне бы каждую ночь снились кошмары! А та сновидица, которую я встретила тогда на Большой Академической, работать у нас отказалась сразу и совершенно бесповоротно.

— Вот, блин, дура, — сказала тогда Лена, пышной своей грудью прижимаясь к столу, — имела бы три тысячи зеленых просто так, а сидит знаешь где? В библиотеке! Зарплата — только на хлеб и на молоко! Но, кстати, Лена не замужем. А наружность у нее почти модельная — только она тоже склонна к полноте. На этот предмет мы с ней обе и запали: дружим на основе разнообразных диет для похудания. Есть у нее, правда, уже года три бойфренд, но она боится с ним регистрироваться

— она обеспеченная женщина, а он про

сто актер в театре. И пока не знаменитый. Правильно Лена делает — к чему актер дома? Дом, как говорили англичане — my castle, то бишь моя крепость. А театр — это развлечение. Ну пусть и развлекается сам, а Ленке нужно рожать и детей кормить. Она меня только на два года моложе, но у меня-то Марфа. Кстати, нужно позвонить, опять небось у них денег нет, да и забрать за аренду у таджиков. Я все-таки им чуть повысила оплату — все, сказала, дорожает, уж извините, они ничего, поняли. Им ведь тоже искать по городу другую квартиру неохота — прижились.

И наконец (еще через неделю) — то, что надо! Правда, не в тихом переулке, а на Садовом кольце (что, в общемто, и лучше для посетителей). Дом красивый, подъезд на оживленную улицу, пересекающую Садовое, зал достаточно большой — это помещение раньше было магазином… Вечером позвоню Митяю и попрошу завтра со мной съездить, посмотреть помещение. Если скажет — годится,

— беру. Может, его с Леной познакомить — она тяготеет к людям искусства? Нет, жалко.

Так, телефон брякает.

— Ку-ку, — говорит Василий, — ты там как?

— У меня вечером просмотр в Кузьминках.

— Ясно. А завтра?

— Об этом ты мог бы и дома спросить.

— А вдруг просмотр будет всю ночь? Ну, расшутился морж.

— Завтра у меня очень важное дело. Я помещение нашла. Посмотришь? Василию тоже надо показать, он должен знать, под что придется отстегивать деньги. Да и вообще он порой любит поучаствовать в моих делах.

— Гляну, но не завтра. У нас юбилей магазина. Сама понимаешь, хотелось бы присутствовать с супругой.

— В какое время, Васюня?

— Вечером.

— Буду, буду вся в бриллиантах, не волнуйся.

— О’кей. — Он обрадовался и отключил связь. Так, нужно еще повоспитывать Марфу:

— Привет, дочь.

— Салют, мать.

— Как-то ты грубо.

— А ты как?

— У меня просто стиль такой.

— А у нас сейчас у всех такой!

— Чего тебе купить, я в Мегу еду. (Не еду, но могу и заехать

— это мысленно.)

— Лучше дай мне денег. Мне нужно папу поздравить с днем рождения. Забыла, блин, что у Димы день рождения в субботу.

— В мое время мы подарки родителям не покупали, а сами делали. К примеру, я отцу связала шарф.

— А потом его съела моль!

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

— У тебя уже склероз сильнее, чем у деда, ты мне про этот шарф всю плешь проела — каждый год, когда день рождения па, ты рассказываешь мне одно и то же.

— Ладно, я заеду. На этот раз первой отключила связь я. Вот грубиянка растет в профессорской семье. А чего я хочу? Сама же подкинула ее Поповым, вот и пожинаю плоды. Они, конечно, при дочери меня не осуждают, но она все равно отношение свекрови ко мне чувствует. Да и Попов не простил мне крушение семейного счастья. Разговор с дочерью все-таки всегда повергает меня в депрессию.

Но дорога лечит. По крайней мере, меня. Какой русский, как говорится, не любит быстрой езды. Я люблю. И сильно люблю. Но осторожничаю, не рискую. Я ведь отвечаю только за свою машину, а другие водители — они и точно другие. Кто-то, может, нетрезв, кто-то права купил и ездить вообще не умеет. А есть просто наглые: мчится, всех заставляя буквально отпрыгивать, а в кармане пять сотен для гибэдэдэшников.

Митин мобильный «вне досягаемости», звоню уже третий раз. Значит, придется к нему заскочить. Сначала на просмотр, потом через центр к Поповым, затем в Куркино к Митяю и, наконец, домой.