Участок - Алексей Слаповский

– Толя! – крикнула Нюра мужу. И тут же Липкиной: – Не тронь! – И мужу: – Толя, погоди! – И Липкиной: – Не тронь, я сказала! – И опять мужу: – Толя, да куда же ты, постой! – И опять Липкиной: – Не смей!

Так она рвалась на части. Но Анатолий даже не оглянулся, а Липкина уже пару раз стукнула по забору. Нюра бросилась к ней, вырвала лопату, кинула на землю и обратилась к народу:

– Видели? У меня муж из-за нее ушел! Ну, тетя Маша, ну, Мария Антоновна!..

– Сама Антоновна! – удачно, хоть и бессмысленно пошутила Липкина, потому что отца Нюры действительно звали Антоном, но какой в этом юмор – непонятно. – Ты слышала, что власть сказала? Чтобы забор был по плану или никакого не будет! Ты меня знаешь, Нюра!

– А ты меня нет! Только тронь – за каждую доску по ребру у тебя выну! И дом сожгу! – пообещала Нюра и ушла к себе, уверенная в своей победе.

– Грозится! – обратила Липкина внимание Андрея Ильича и Кравцова на слова Нюры. – Протокол составить надо! Ведь сожжет!

Но протокол составлять не стали.

Забор Липкина тронуть после этой угрозы не решилась.

Понемногу все разошлись.

А Кравцов, возвращаясь домой, завернул в магазин.

7

Кравцов вошел в магазин как раз в то время, когда Желтякова, Савичева и хромая, слегка косящая, но энергичная Сироткина что-то очень оживленно обсуждали.

– А Людмила, значит... – рассказывала Сироткина, но осеклась, увидев участкового.

В тишине Кравцов подошел к прилавку. Смотрел, но, похоже, никак не мог вспомнить, что ему надо. Клавдия-Анжела спросила:

– Чего хотели, Павел Сергеевич?

Кравцов посмотрел на нее, размышляя, а потом повернулся к женщинам и внушительно произнес:

– Хочу предупредить. Если кто-то что-то о ком-то сказал, то это совершенно не так!

– А как? – чистосердечно заинтересовалась Сироткина.

– А никак, – пояснил Кравцов. – Абсолютно никак. – И вышел из магазина, ничего не купив.

– Конечно! – сказала Желтякова, склонная иногда довольно мрачно смотреть на жизнь и на мужчин. – Увел жену от мужа, а теперь стесняется! Поздно стесняться!

Сироткина поправила:

– Да она сама Виталия выгнала! Точно знаю! У родителей он живет со вчера еще!

Савичева прекратила мелкий спор:

– Что вы, ей-богу, говорите про ерунду какую-то! А вот участки будут переделывать – это не ерунда!

– Как переделывать? – спросила Клавдия-Анжела.

– А так. Шаров велел: у всех должно по плану быть. И если где нет забора, там ставят по плану. То есть как попало, а не по справедливости. Потому что у нас, например, огород всегда за ломаную осину заходил, а по плану, я помню, начертили совсем не так!

– Они начертят с пьяных глаз! – не удивилась Желтякова.

Сироткина же, соседка Савичевой, заинтересовалась:

– А с чего это ты, Тань, взяла, что у тебя огород за ломаную осину заходил? Как это он заходил, если сама-то осина наша?

– Это когда она стала ваша?

– Всегда была!

Савичева хмыкнула и не стала спорить с женщиной неглубокого ума. Взяла купленные продукты и вышла.

– Видали? – засмеялась Сироткина.

– Не ссорились бы вы из-за пустяков, – сказала Клавдия-Анжела.

– Какие это пустяки? – возразила Сироткина. – Это земля!

А Желтякова, как бы размышляя, сказала:

– У «Поля чудес» целую машину штакетника сгрузили. Мало им забора каменного, еще и перед ним хотят чего-то нагородить...

8

Мало было председателю кооператива Лазареву забора каменного, пространство от забора до оврага он тоже решил благоустроить, клумбы там разбить, насадить цветов – и чтобы детям из «Поля чудес» не опасно было здесь находиться. Поэтому он и выписал машину штакетника и бруса для столбов, чтобы огородить эту территорию. Для этой цели подрядил двух мужиков из Анисовки, друзей Желтякова и Клюквина. Те самые, напомним, которые кладоискатели. Анатолий Желтяков всегда веселый, Роман Клюквин длинный, хмуроватый и рассудительный. Задачу Лазарев объяснил просто:

– Работать начинайте сейчас. Чем быстрей, тем лучше. Оплата, как договаривались, аккордом, то есть по факту. Есть вопросы?

– Аванс, – коротко сказал Клюквин.

– Пропьете же!

Желтяков и Клюквин пожали плечами и промолчали, не желая даже возражать столь несуразному и обидному предположению. Лазарев достал бумажник и отсчитал несколько купюр, после чего ушел.

– Значит, так, – сказал Клюквин, протягивая деньги Желтякову. – Беленькую возьмешь, пива бутылок шесть и чего-нибудь закусить.

Желтяков радостно взял деньги, сделал пару шагов, но вдруг остановился.

– А почему я? – спросил он. – Что это ты командуешь?

– Ну, я схожу, – не стал спорить Клюквин.

– Ты не донесешь, я тебя знаю!

– А ты донесешь? Прошлый раз три часа тебя ждал!

– А зачем ты тогда меня просишь? – удивился Желтяков.

– Да сдуру и прошу, – сознался Клюквин.

– Тогда вместе пошли! – предложил Желтяков.

– А штакетник не уволокут? – засомневался Клюквин.

– Не успеют! – уверенно сказал Желтяков. – Мы же через час вернемся. И к вечеру обгородим все!

9

И вот уже вечер. Виталий Ступин пришел с работы, умылся, сел за стол, накрытый Людмилой, но сел не один, а с бутылкой водки, которую тут же и открыл. Налил себе почти полный стакан и молча выпил.

Людмила, зная умеренное отношение мужа к выпивке, удивилась:

– Чего это ты вдруг?

Виталий не ответил. Закусил как следует и спросил:

– Дома сидишь, книжки читаешь?

Людмила почувствовала, что вопрос неспроста, но вида не подала, улыбнулась и подтвердила:

– Дома сижу, книжки читаю.

– Ничего не слышала?

– Ничего не слышала.

– А интересные вещи рассказывают! Будто ты за участкового уже замуж выходишь. А меня из дома выгнала. К родителям моим. Может, и правда выгнала, а я не знаю?

Людмила рассмеялась:

– Кто это такие глупости говорит?

Ступин налил второй стакан и ответил:

– Да то-то и оно, что все.

– Не много тебе будет? – обеспокоилась Людмила.

– Нормально, – заверил Виталий и выпил – как воду. – И тебе-то что, я для тебя фактически чужой человек! Сейчас вот поем на дорожку и, в самом деле, к родителям!