Участок - Алексей Слаповский

– Они их заровняли! Преступники следов не оставляют! – заявил Желтяков.

– Тьфу! – ответил ему Лазарев и в сопровождении двух «опричников» отправился в Анисовку.

– Вот так хамские начальники относятся к рабочему труду! – сказал Желтяков.

– И к человеку вообще! – добавил Клюквин. Оскорбленное достоинство требовало утешения.

Желтяков достал из кармана небольшое количество денег. Клюквин достал свои. Соединили, посчитали. На утешение достоинства хватало.

А Лазарев во многих местах увидел знакомые новехонькие планки. Но хозяев нигде не сумел доискаться и дозваться. Только у огорода Савичева ему повезло: тот работал. Правда, сейчас он колотил старые доски, но в заборе желтел изрядный кусок искомого штакетника.

– Хозяин, где штакетник брал? – окликнул Лазарев Савичева.

Тот подошел и попросил уточнить:

– Какой?

– А вот этот! – указал Лазарев.

Савичев посмотрел на планки. Потом на Лазарева.

– Не понял вопроса. Что значит – где брал?

– Вот этот вот штакетник где брал?

– Обратно не понял. Он же в заборе, зачем его брать? – силился Савичев уразуметь, чего надо Лазареву.

– А в заборе он как появился? В заборе как появился, спрашиваю! – Лазарев махал руками так, будто объяснял глухонемому. Но Савичев не мог разделить его волнение.

– Вот чудак человек! – усмехнулся он. – Я поставил, так и появился.

– И когда же ты его поставил? – тут же уцепился Лазарев.

– А я помню? Странные вопросы у вас.

Лазарев понял, что тут говорить бесполезно. Говорить надо в администрации.

И вот он уже предъявляет претензии Андрею Ильичу и Кравцову.

– Это ни в какие ворота не лезет! Вчера утром привезли штакетник, чтобы овраг отгородить, для общей пользы, между прочим! Не стали даже на территорию сваливать: зачем, все равно к оврагу таскать! И нате вам, глазом не моргнули – сперли все дочиста! И где наше доброе соседство, Андрей Ильич?

– А точно наши?

– А чьи же? Да я своими глазами видел – заборах в пяти, не меньше, пойдемте посмотрим, если не верите!

Что ж, пошли посмотреть.

Но вот странное дело: в тех заборах, где недавно были ясно видимые заплаты из штакетника, появились на этих местах старые доски. Или вообще зияла пустота.

– Ладно! – сказал Лазарев и повел ко двору Савичева. Там не было ни пустоты, ни прорехи, забор однородно состоял из разнородных досок.

– Эй! – крикнул Лазарев. – Хозяин! Ты куда штакетник дел?

– Не понял вопроса!

Опыт недавнего общения с Савичевым говорил Лазареву: он только зря потеряет время.

– Ладно! – сказал он и повел всех к «Полю чудес». И там, между забором и оврагом, они увидели гору штакетника. Запачканный землей, частично поломанный, но, похоже, почти весь в наличии.

– Ничего не понимаю, – сказал Лазарев.

14

– Ничего не понимаю, – сказала Людмила, к которой заглянула в гости Липкина. – Кто-то Виталию чего-то наговорил... Глупость, честное слово!

– Дело не в Виталии! – напомнила Липкина.

– А в ком же?

– В Кравцове.

– Никакого в нем дела нет.

– Ты бы видела его глаза! – ужаснулась Липкина. – Просто ушибленные! Говорит будто бы по делу, а сам думает про свое!

– Мало ли о чем он думает. Смешно.

– Ты слушай! Мы с ним чаю попили, я вроде отвлеклась, начала про школу. Про тебя в ряду других. Сразу про дело забыл! Ушки стоечкой! Ясно тебе?

– Странно, – размышляла вслух Людмила. – Наверняка он в городе был другим. А я уж тем более, – усмехнулась она, многое и сразу вспомнив. – Воздух, что ли, тут такой...

– Можешь мне все сказать! – разрешила Липкина. – Во мне умрет, ты же знаешь! Что, врюхалась?

– Да нет, – пожала плечами Людмила.

– Врюхалась! – решила за нее Липкина. – Уж поверь мне. Это как химическая реакция. Хочешь не хочешь, а она происходит!

– Да ничего не происходит.

– Оно и видно! Ох, прямо и грустно на вас смотреть, и завидно! – вздохнула Липкина.

– Чему завидовать? Не сошлось ничего...

15

Не сошлись заборы у Савичева и Сироткина. Савичев взял сильно влево, к огороду Сироткиных, а Сироткин сильно вправо, к огороду Савичевых. И получилось, что если заборы мысленно продолжить, то между ними окажется широкая ничейная полоса. Сироткин, в отличие от жены, хромоватой и косоватой, мужик прямой, даже чересчур. Такие азартно и легко берутся за любое дело, но часто заводят его в тупик или, как вот сейчас, в сторону. А переделывать не умеют, да и претит это их прямой натуре. Главное же – азарт пропадает. И они чешут в голове, глядя с тоской на сомнительный результат, и не понимают, как быть.

Савичев живет по-другому. Он, когда попадает в трудное положение, предпочитает его спокойно осмыслить. Поэтому он взял бутылочку из своих запасов, стаканчик, огурцов, хлеба, кусок колбасы. Сел в тени, выпивает, закусывает. Видеть этот процесс и не участвовать в нем нормальному и здоровому человеку нелегко. Сироткин оглянулся на дом и решился нарушить молчание. Тем более что повод и предмет обсуждения серьезен, в состоянии любой вражды двум мужикам поговорить о нем незазорно, он, как на нейтральной полосе цветы, если вспомнить песню, тоже абсолютно нейтрален.

– Нового нагнал? – спросил Сироткин, издали оценивая взглядом прозрачность жидкости.

– Восемь литров вышло, – сказал Савичев без хвастовства.

– Прилично... А у меня кончился... Не продашь?

Савичев подумал и отказал.

– Лишнего не имею.

– Ну и не надо. Денег у меня все равно нет. – Сироткин отвернулся.

Посмотрел на лес, на речку, на свой дом, на небо. Но ни лес, ни речка, ни дом родной и даже небо не показались ему милы. Поэтому он уставился в землю. И земля навела его на мысль:

– А за метры?

– Какие метры?

– Ну, на метр твой забор подвинем в мою сторону – литр!

Савичев мысленно примерил количество метров между заборами.

– Много. Пол-литра хватит.

– Маловато... Тогда по шагам. Пол-литра – шаг.

– Шаг меньше метра! – возразил Савичев.

– Так и пол-литра меньше литра!

Савичев поскреб подбородок.

– Ну, давай попробуем.

Они начали считать. Шагов Савичева вышло семь, шагов Сироткина пять. Сошлись на шести.

– Давай переставим, пока бабы не пришли! – предложил Савичев.