Комерс. Тем, кто не дожил - Ефим Дикий

«Не рано ли вы начали расслабляться, господин президент?» – все чаще спрашивал меня Иванов. И еще раз признаю: он был прав. При том, что делами заниматься приходилось достаточно плотно: в конце концов, именно на мне висела большая часть переговоров. Хотя бы потому, что больше, собственно, и некому. У Евгения разговоры с контрагентами о конкретике вызывали аллергию, да и в командировках ему этого добра хватало с головой. Бубел же за полгода зашивки стал настолько раздражительным, что его было конкретно страшно к людям подпускать – тем более малознакомым.

К тому же, чтобы хоть как-то расслабляться в отсутствие алкоголя, он пристрастился к траве, причем по-серьезному. Даже его «сокурники» жаловались.

– Ну это ж надо так курить! – удивлялся Рома. – Сели спокойно, забили косячок, раскумарились – Вова тут же орет: «Давай еще по одной!» Ладно, забили еще, покурили, все хорошо, а он опять следующую требует!

Знакомая ситуация. Как и с бухлом, Граф стремился к достижению максимального эффекта.

– Вова, ну что ж ты продукт-то переводишь? – стыдил я его. – Что водка, что пулемет – лишь бы с ног валило? Я ж тебя знаю: не получается напиться до невменяемости – так шмалью убиться норовишь?

– Имею право! – отбрехивался Бублик.

– Слушай, но получается один убыток, да еще и здоровью вред. Ты лучше, как расслабиться захочешь, с разбегу дай головой об стенку! Эффект тот же, затраты нулевые, и себе меньше навредишь. Сотрясения всяко не будет, мозгов-то не осталось. Опять-таки срубит сразу, накосорезить не успеешь.

Конечно, это всего лишь милые шутки, популярные при общении с деловым партнером. Но отношения Володи с кайфами напрягали, и чувствовалось, что добром это не кончится. Так оно в конце концов и получилось.

Женя, наблюдая все это, зверел еще больше. Тем более, повторюсь, я действительно расслабился. А в таком состоянии недолго и проглядеть, как подступает большая беда.

Но беда еще только подступала, а общее ощущение было до неприличия комфортным – вот прямо как перед крахом имени «МММ». Денег полно, дела идут по накатанной, а в Иваново можно и Евгения сгонять: после переезда семьи его любовь к командировкам не сильно уменьшилась. Тем более что и ездить приходилось меньше: худо-бедно взаимозачетные цепочки мы выстроили, и значительная часть работы переместилась в Москву. Один из клиентов тверских швейников держал в столице большой склад, и весь товар мы сразу скидывали туда; это сильно упрощало процедуру.

Проблема в том, что расслабление происходит не в жизни, а в голове – прямо как булгаковская разруха. Опять возникло подленькое ощущение крутизны: все достигнуто, и дальше жировать будем. Всего-то за неполных полтора года дураки не учатся даже на своих ошибках. Одна из которых – непонимание правила «главное – не заработать капитал, а удержать его», о чем нам с Доктором когда еще Давик говорил. Вот и получается, что, когда цель достигнута (причем и цель-то не особо большая: так себе капиталец), развитие выключается. А с ним – и самосохранение. Сколько ж раз на одни и те же грабли…

Так или иначе, опять пошло наслаждение крутизной. Небольшой штрих: опять возобновился роман с Настей, на сей раз – по телефону. Моя вечная проблема все же уехала к мужу в Штаты, но жили они плохо, все шло к разводу (этим вскоре и закончилось). Настя жаловалась на мужа, плакала – и все это со Флориды и, само собой, за мой счет. В «лучшие месяцы» я наговаривал баксов по пятьсот – шестьсот.

Но не телефонной романтикой единой. Дошло до того (этого раньше вообще никогда не наблюдалось), что я решил приколоться от роли «папика». Довольно мелкого, прямо скажем, но и тем не менее. Нашел в коктебельской тусовке девку со смешной фамилией Парийская – и давай удовлетворять ее прихоти.

Нет, не похоти, а именно прихоти. Которые сводились по большей части к пожеланиям модно клубиться. Три-четыре довольно пафосных клуба за ночь, коктейли, пляски… А к шести утра надо барышню домой отвезти.