Стекло и дерево - Сергей Буянов

– Пожалуй, нам всем стоит засесть за математику, – улыбнулся Председатель.

После прений прозвучали положительные отзывы о работе. Затем Председатель спросил:

– Итак, мы заслушали все стороны, а также выводы высокой комиссии, какие будут предложения?

– Докторская! – чётко отрапортовали математики. Врачи зашушукались.

Рим обомлел. Вот это новость. Ему вообще – ничего?!

– Магистра! – хором выкрикнули иностранцы. – Магистра Любимову!!!

– Кандидата, – еле выдавили врачи.

– Доктора! – стоя зааплодировала Евгения Евгеньевна Ежова. Вот этого Рим никак не ожидал!

– А что скажет уважаемый эксперт?

Эксперт поднялся из-за стола и задал законный вопрос:

– Почему мы имеем двух авторов одной работы, а одному – докторскую, другому – всего лишь кандидатскую? Я не понимаю!

– Итак, обе докторские? – поправил решение врачей председатель. Приняв молчаливое согласие, он поставил вопрос на голосование.

И посыпались чёрные и белые шары в корзинку для подсчёта.

Учитывая совместный характер научной работы, было решено голосовать не по отдельности: коллеги за коллегу, но каждому – и за одного соискателя, и за другого.

Владимир победил без препятствий: в его корзинке лишь два чёрных шарика. По-видимому, оппоненты остались верными себе до конца. А вот Рим, как ни странно, выкарабкался с разницей в три шарика. Уж неизвестно, кто его больше не понял? При поздравлениях врачи по огромному секрету сказали ему, что если бы не последний показательный случай, описанный в его работе, то неизвестно, приняли бы они саму возможность интровертной психотерапии. Сказала словцо и Ежова.

– Ну, Рим Петрович, доказал? Доказал! Молодец! А где супруга?

– У неё дела.

– Вот на кого тебе надо молиться! Ты понял, о чём я?

– Конечно.

– Так-то.

Рим понимал, что его успеху способствовали две женщины. Одна обеспечила ход работы, другая – послужила ключом к победе! Вика и Лина незримо присутствовали в зале, и Рим преисполнился благодарности к обеим.

После свершившегося поворота в науке, виновники торжества не чувствовали ничего кроме усталости. Поздравления коллег, торжественный банкет, – всё прошло как в тумане.

Только в пять утра дежурный автобус дорожно-патрульной службы развёз отмечающих по домам.

Ещё на лестничной площадке Рима настойчиво потребовал к себе телефонный аппарат. Любимов заскочил в квартиру, не раздеваясь и не разуваясь, проскочил в спальню, ухватил трубку.

– Вика!!!

… короткие гудки.

Увы! Опоздал. А ведь звонил межгород! Безусловно, межгород.

По дороге домой напрочь выветрились лёгкие пары Шампанского, в голове остался приглушенный шум. Рим не утратил способность ясно мыслить. Конечно же, звонила Вика, хотела поздравить и сообщить, наконец, когда же появится дома! Её отсутствие затянулось и стало ощущаться материально. Постепенно выветривались знакомые запахи, вещи сами собой рассортировались по положенным местам. Рабочий беспорядок растворился в воздухе. Вика незримо присутствовала, как прежде – только вот теперь не воспринималась как живая.

Рим вздрогнул от неожиданной мысли. Что это – интуиция? Глупость какая-то. С Викой не может ничего случиться! Или может?

Несколько месяцев назад Рим и предположить не мог, что так будет скучать, даже тосковать о мнимой супруге, а мнимой ли?

Да, она заставила поволноваться, как самая настоящая! К чему её неожиданная отлучка? Что там написала Вика? Теория победила? Ну и что?

Разве, не к этой победе они стремились вместе, рука об руку? А сама даже не явилась на защиту. Как понять этот поступок? Как может альпинист с трудом подняться в гору, достичь пика Величайшей вершины, а затем – броситься вниз головой с отвесной скалы? Нет, не права Виктория Сергеевна, совсем не права! Нисколечьки-то она не излечилась: так же продолжает любоваться собой. Даже больше чем раньше. Теперь она удалилась на расстояние, чтобы лучше рассмотреть свои превосходные качества. Вот мол, Римушка, твоя победа и наслаждайся ею в одиночестве! Эк благородно! Надо бы сказать супруге это при первой же встрече. Холодный душ, похоже, действует на Вику отрезвляюще. Вспомнилась их первая встреча: от первого слова до последнего.

Он так и застыл на тахте со снятым наполовину ботинком, затем спохватился, поднялся и направился в прихожую. С Викой Рим мог себе позволить раздеться в комнате, разбросав одежду по полу.

Но супруги не было дома, не было в стране. Не было нигде?

Он успел снять лишь один рукав, да и то наполовину. Вновь резко зазвонил телефон. Пожалуй, Вика осталась верна сама себе! Действует хоть и предсказуемо, но неожиданно! Рим ворвался в спальню, сейчас он выскажет всё. Надо только начать сразу, не дожидаясь оправданий, иначе можно растаять, расклеиться и окончательно попасть под каблук супруги.

– Привет, Виктория Сергеевна! Звоним, надеюсь, из Акапулько? Или из Абу-Даби? – выпалил Рим, приготовившись к атаке.

– Привет молодому академику! – бодро отозвался абонент. – Извини, не смог поздравить сразу, дела тут столичные.

– Пётр?

– Ну да! Ты что, не рад?

– Чему?

– Как чему? Я тут, за тридевять земель от тебя, узнаю, что сегодня, ни много ни мало, свершился переворот в медицине, а ты скучаешь! Да я и позвонил только потому, что уверен, ты ещё не спишь! Какой уж тут сон?

– Сколько раз ты звонил?

– Два.

– И только?

– Сдаюсь! – Пётр возбуждённо повысил голос, поддал что ли? – Каждые два часа звоню! Я же тебя не разбудил, да?

– Нет, но извини, я как раз собрался упасть в кровать.

– Да, что там! Это ты меня извини, вот приеду и поздравлю, как положено!!!

– Пока – попрощался Рим. Резкие звуки голоса однокашника вонзались в уставший мозг.

– Счастливо! До скорой встречи!!! – прокричал Пётр и хотел ещё что-то добавить, но Рим устало опустил трубку.

До чего же ему надоел этот Пётр. Вероятно, усталость, накапливающаяся столько времени, разом обрушилась на Рима. Он, не раздеваясь, прислонился к подушке и тотчас провалился в глубокий сон.

Рим положил себе на грудь огромную кошку, симпатичную и приятно пахнувшую. Живительное тепло чуткого существа медленно и приятно растеклось по телу, и исчезли все тревоги, напрочь улетучилась раздражительность и усталость. Будто бы заботливая аура проникла внутрь Рима, вытеснив всё ненужное и мешающее счастью. Так стало приятно и спокойно – никаких загружающих сновидений. Кошка потёрлась об его шею, чуть приподнялась и начала мурлыкать прямо в ухо. Амплитуда звука всё нарастала и нарастала, вместо успокающего урчания появился резкий тон, выдернувший Рима из сладкой неги в реальность.