Стекло и дерево - Сергей Буянов

Рим совершенно смутился и не знал, что предпринять? Их общение стало приобретать фамильярный характер, недопустимый между врачом и пациенткой. Хотя Эвелина никакая уже не пациентка, положено ли женатому человеку иметь подругу?

Рим твёрдо усвоил жизненную формулу для взаимоотношений между неравными людьми, вроде: врач – пациентка, начальник – подчинённая, ученик – учительница и наоборот. Она – для всех одинакова: дружба переходит в любовь, а любовь – в ненависть. Это неизбежно и необратимо.

Можно тщить себя надеждой, что бывают и приятные исключения из правил. Почти каждый человек глупо полагает свой случай именно этим самым исключением, но время неумолимо подтверждает справедливость формулы.

Рим привстал со стула и застыл: непонятно, то ли собрался уходить, то ли что-то сказать.

– А у меня для вас небольшой сюрприз!

– Что вы, Эвелина, – опять смутился Рим и собрался прощаться.

– Вот! Именно так я и думала! – обрадовано хлопнула в ладошки Эвелина. – Устного предложения вам маловато! Вероятно, Рим Николаевич, вы справедливо полагаете, что если станете называть меня на ты, то и я тотчас буду обращаться к вам на ты?

Рим смущённо промолчал.

– Верно! Так и будет! А поэтому предлагаю выпить за брудершафт!

– Вам пока не стоит, – запротестовал Любимов.

– Конечно, не стоит! – с радостью согласилась Эвелина. – Я предлагаю безалкогольный напиток!

– Да, но…

– Так вы хотите уйти? – Эвелина обиженно развела руками.

Странно, а чего ещё он должен хотеть? Рим пожал плечами. Это оценилось, как согласие. Эвелина подскочила, раскрыла дверцу кухонного шкафа и достала два фужера и бутылку безалкогольного Шампанского.

– Не знаю, как принято, у вас, но вообще-то мужчины открывают бутылку.

– И у нас, – согласился Рим и откупорил Шампанское, сделал это неторопливо, со знанием дела. Никаких неожиданных щелчков, никаких радостных брызг на пол и стены, а то и на одежду ближайших людей. Лёгкий дымок из горлышка оповестил о готовности напитка к употреблению.

Эвелина села рядом и не шевелилась. Куда-то вмиг улетучилась энергия. Как будто она посмотрела на себя со стороны – какая нахальная и навязчивая особа! Что она возомнила? Решила подружиться с Великим учёным? Глупо и совсем не смешно. И говорит она одну чушь. Любой другой на месте Рима Николаевича принял бы её за девицу лёгкого поведения. Стыдно! Надо прощаться, извиниться за глупую навязчивость и хамство. Но тело Эвелины совсем не подчинялось мыслям. Она не смогла и шелохнуться, сидела молча, отвлечённо разглядывая свои ногти. На указательном пальце правой потрескался лак, это из-за грубой тёрки для мытья посуды.

Рим наполнил бокалы.

Мосты сожжены.

– «В самом деле, что такого предосудительного и аморального произойдёт»? – почти вслух одновременно подумали они.

Эвелина взяла бокал за длинную ножку и поднесла к губам.

– Какой это брудершафт?! – воскликнул Рим. Наконец-то он взял инициативу в свои руки! Эвелина облегчённо вздохнула.

– Тогда, как? – спросила она.

– Вот так, – он показал как. Эвелина неловко, стараясь не касаться его руки, неестественно далеко вытянула плечо, изогнула к себе кисть и вытянула голову, едва коснувшись губами кончика бокала. Пить в таком положении едва ли возможно. Рим слегка сжал локтем её руку и плавно развернул к себе.

– Что говорят в таких случаях? – спросила Эвелина.

– Честно?

– Честно.

– Понятия не имею, это у меня в первый раз, – сознался Рим.

– Надо же! – вдруг рассмеялась Эвелина и плеснула шампанским себе на блузку. Она попыталась поставить фужер на стол, но Любимов мягко задержал её.

– Я понимаю, что это смешно, что случилась техническая накладка, но такую церемонию прерывать нехорошо, – улыбнулся Рим.

– Мне стало смешно потому, что я тоже в первый раз участвую в брудершафте!

– Начинаем?

– Начинаем! Только до дна?

– Только до дна!

Они выпили тёплую, едва пузырившуюся жидкость. Эвелина вновь решила поставить бокал, освободиться от сплетения рук.

– Разве так пьют на брудершафт?

– Так я же, до дна?

– Но ведь это не всё! Я точно знаю, что не всё.

Эвелина прекрасно знала, что нужно делать дальше, но неловкость ещё больше сковала её. Чтобы окончательно не оплошать Лина сказала:

– Тогда по очереди! Кавалер уступает даме!

Рим ничего не успел понять, как Эвелина чмокнула его в щёку.

Для этого ей пришлось вытянуться на носочках и прижаться грудью к руке партнёра. Рим ощутил всем телом волнующее движение груди девушки, когда она глубоко вдохнула. Его голова закружилась безо всякого алкоголя, Рим опустил глаза. Эвелина прикрыла веки, слегка вытянула алые губы и склонила голову.

Как поступают в таких случаях?

Влюблённым не нужно никаких специальных ритуалов, они просто целуются. Давно знакомые дурачатся и чмокают друг друга в лоб, либо в подбородок, а то и в обе щёки, да так, чтобы помада размазалась по всему лицу! Малознакомые люди ограничиваются скупым чмоканием. Эвелина – неординарна, она не подходит ни под одну из этих категорий. Но что-то надо делать! Не стоять же пень-пнём, в конце концов!

Пауза затянулась.

Наконец все мысли ушли из головы, не мешая отдаться чувству. Рим почему-то тоже закрыл глаза и встретился с губами Эвелины, ощутив приятную упругость. Эвелина чуть приоткрыла рот, Рим взял её за затылок, утонув ладонью в пахнущих младенцем локонах, привлёк поближе.

– Бринь-бом! Бринь-бом!! Бринь-бом!!!

Резкий звук звонка входной двери: словно током ударил обоих. Эвелина от неожиданности уронила фужер на пол, но не отпрянула от Любимова. Рим вздрогнул и немедленно освободил Эвелину от объятий – поцелуй завершить не удалось. Они встретились глазами. Испуг ещё не коснулся зрачков, былая неловкость исчезла без следа. Они прочли в глазах друг друга заговорщицкое посвящение в тайну – после такого брудершафта невозможно не подружиться!

– Приехала бабушка, – тихо сказала Эвелина. Впервые внучка не порадовалась приезду Олимпиады Самсоновны. Эвелина пошла открывать дверь.

Рим подобрал обломки стекла, или хрусталя, воровато сунул их в какую-то кастрюльку, ополоснул свой фужер и поставил на место, а бутылку поставил в угол, прикрыв её мусорным пакетом.

Когда вошла бабушка, она заметила молодого человека, сидящего за столом перед чашкой с остывшим кофе.

– Знакомься, бабушка! Это Рим! – представила гостя Эвелина и, обернувшись, продолжила: – А это моя любимая бабушка – Олимпиада Самсоновна!

– Очень приятно.