Желтоглазые крокодилы - Катрин Панколь

— От тебя ничего не требуется.

— Ага. Давай, подвинься, чтобы дать место этим беженцам. Ты сама знаешь, кто такая эта мадам Бартийе: социальный отброс! Ты еще об этом пожалеешь. В любом случае они не смеют заходить в мою комнату! И трогать мой компьютер!

— Гортензия, речь идет о нескольких днях… девочка моя, — прошептала Жозефина, пытаясь обнять дочку, — не будь такой эгоисткой! И к тому же это не ТВОЯ комната, а ваша с Зоэ…

— Ты меня достала с твоими замашками сестры милосердия. Ты лузер, мамуля.

Жозефина сама не заметила, как в воздух взлетела пощечина. Гортензия поднесла руку к щеке, испепеляя мать взглядом.

— Не могу здесь больше жить! — прошипела Гортензия. — Не могу больше с тобой жить! Хочу только поскорей свалить отсюда, и предупреждаю тебя…

Последовала другая пощечина, в которую Жозефина вложила всю свою ярость. В кухне Зоэ, Макс и мадам Бартийе готовили ужин. Макс и Зоэ накрывали на стол, а мадам Бартийе ставила воду для макарон.

— Успокойся и веди себя прилично, иначе хуже будет, — процедила Жозефина сквозь зубы.

Гортензия покачнулась и плюхнулась на бортик ванной. Потом недобро усмехнулась, взглянула на мать и презрительно уронила:

— Какая же ты дура!

Жозефина схватила ее за рукав и выкинула из ванной. Потом села на пол, борясь с приступом тошноты. Ее едва не вырвало. Очень хотелось плакать. Она злилась на себя, что поддалась гневу. Пощечинами от ребенка ничего не добьешься. Расписываешься в своем бессилии, вот и все. Гортензия всегда побеждает в этих стычках. Жозефина промыла водой покрасневшие глаза и постучалась в дверь комнаты Гортензии.

— Ненавидишь меня, да?

— Ой, мам, хватит! Нам с тобой не о чем разговаривать. Я бы с удовольствием жила с папой в Кении. Даже с Миленой, мы с ней как-то лучше понимаем друг друга, чем с тобой, по правде говоря.

— Но что я тебе сделала, Гортензия, скажи мне, пожалуйста?

— Я все в тебе ненавижу. Ты и выглядишь лохушкой, и говоришь, как убогая. Ты размазня, мямля! И я не могу здесь больше жить! Ты обещала, что мы переедем, а мы торчим в этом гадюшнике, в этой жопе мира, с этими отстойными людьми.

— Нет у меня сейчас средств на переезд, Гортензия! Обещаю тебе — сделаю что могу, если ты от этого почувствуешь себя счастливой.

Гортензия недоверчиво посмотрела на нее и провела рукой по щеке, словно стирая обжигающее воспоминание о пощечинах. Жозефина почувствовала раскаянье и решила извиниться.

— Я, конечно, не должна была тебя бить, доченька… Ты меня вывела из себя.

Гортензия пожала плечами.

— Да ладно… Попробую об этом забыть.

В дверь постучали. Зоэ объявила, что ужин готов. Ждут только их. Жозефине хотелось бы, чтобы дочь сказала, что прощает ее, хотелось обнять ее, прижать к себе, но Гортензия сказала: «Да-да, идем», и вышла из комнаты, не оборачиваясь.

Жозефина привела себя в порядок, вытерла слезы и тоже пошла в кухню. В коридоре она остановилась: ей пришло в голову, что из-за Бартийе она не может больше работать ни в кухне, ни в гостиной. Куда же девать книги, бумаги, компьютер? Когда мы переедем, в новой квартире я устрою себе отдельный кабинет… Если книга пойдет, если я заработаю много денег, мы правда сможем переехать. Она вздохнула, захотела было тут же сообщить Гортензии эту радостную весть, но вовремя сдержалась. Прежде всего нужно закончить книгу. Работать она будет в библиотеке. Рядом с человеком в синем пальто. Вообще-то она уже вышла из возраста влюбленностей. Это просто смешно. Что там сказала Гортензия? Мямля, размазня. Она права. Гортензия всегда права.

— А у вас нет телека? — спросил Макс, когда она вошла в кухню.

— Нет, — ответила Жозефина, — и мы отлично обходимся без него.

— Еще одна мамина идея, — вздохнула Гортензия, пожав плечами. — Она отнесла телевизор в подвал. Предпочитает, чтобы по вечерам мы читали в кроватях перед сном! С ума сойти можно!

— Да ведь скоро Чарльз и Камилла дают большой бал в Виндзорском дворце, — сказала мадам Бартийе. — Мы не можем такое пропустить. Будет королева, принц Филипп, Уильям, Гарри и прочие коронованные особы!

— А пойдем к Гэри, — предложила Зоэ. — У них есть телевизор. Зато у нас есть Интернет. Его нам помогла провести тетя Ирис, чтобы мама работала. Это был ее подарок на Рождество. Нам даже не нужно подключаться к телефону, это беспроводное соединение!

— Никто не должен прикасаться к моему компьютеру, — проскрежетала Гортензия, — а не то укушу! Я всех предупредила.

— Не волнуйся. Ноутбук мне удалось сохранить, — сказала мадам Бартийе. — Я купила его за гроши у воришек в Коломбе…

Речь шла о подвальчике магазина радиоэлектроники, где за треть цены можно было приобрести краденые вещи. Жозефина содрогнулась. Не хватает еще, чтобы к ней заявилась полиция.

— То есть у вас все забрали? — грустно спросила Зоэ.

— Все… Ничегошеньки больше у нас нет! — вздохнула мадам Бартийе.

— Ладно, хватит плакаться, — вмешалась Гортензия. — Устроитесь на работу. Для желающих работа всегда найдется. Приятель Бабетты за сутки нашел место через агентство. Просто сходил в контору — и на следующий день уже работал. Надо пораньше вставать утром, вот и все. Я вот получила подтверждение на свой запрос о стажировке: Шеф берет меня в июне на десять дней. Он даже сказал, что если я буду хорошо работать, он мне заплатит!

— Это прекрасно, девочка, — сказала Жозефина. — Сама все организовала!

— Еще бы! Слушайте, ваши макароны готовы наконец? У меня куча дел.

Жозефина слила воду и разложила макароны в тарелки, стараясь, чтобы всем досталось поровну. Тут главное никого не обидеть.

Ели они молча. Гортензия взяла себе тертого сыра, никому больше не предложив. Жозефина нахмурила брови, и та парировала мрачным взглядом.

— В холодильнике его полно, пусть встанут и возьмут. В чем проблема?

Жозефина подумала, что, возможно, совершила большую ошибку, пустив к себе Бартийе.

Доктор Труссар назначил им на три. Они приехали в половине третьего, разодетые как на праздник, и уселись в комнате ожидания. Это был дорогой кабинет в хорошем районе, на проспекте Клебер. Доктор Труссар занимался вопросами бесплодия. Марсель выяснил его имя в разговоре с директором одного из магазинов. «Но аккуратней с ним, Марсель, у нас получилась сразу тройня. Мы с ног сбились! Чуть всех троих сиротами не оставили!» «Троих, четверых, пятерых — всех беру», — ответил Марсель. Директор магазина был явно удивлен. «Это надо именно вам?» — с любопытством спросил он. Марсель тут же опомнился: «Да нет, это для племянницы, она так хочет ребеночка, и у меня сил нет глядеть, как она, бедняжка, страдает! Я ее воспитал, она мне как дочь, сами понимаете…» «А-а, — посмеиваясь, заметил директор, — я почти поверил, что это нужно вам, и уж обрадовался. Но в нашем возрасте приятней смотреть телек, чем нянькаться с мелюзгой, это уж точно».