Желтоглазые крокодилы - Катрин Панколь

Он прикрыл ладонью свой рот в знак молчания. Шлепнул ее по попе и снова взял за руку.

— Столько бабок за расшифровку анализов, у него губа не дура, — заявила Жозиана. — Это все по страховке или нет?

Марсель не ответил. Он остановился перед газетным киоском, вытаращив глаза.

— Эй, Марсель, да что с тобой? Где ты витаешь?

Он знаком показал, что не может говорить.

— Язык проглотил?

Он тряхнул головой.

— Ну и?

Она тоже стала разглядывать журналы, пока не натолкнулась на специальный номер, посвященный Иву Монтану. «Ив Монтан, жизнь, любовь, карьера. Ив и Симона. Ив и Мэрилин. Ив Монтан, отец в семьдесят три года. Его последнюю любовь звали Кароль, а сына — Валентин».

Она вздохнула, открыла кошелек, купила журнал и отдала его Марселю, который взглянул на нее с благодарностью.

Вернулись они пешком. Погода была прекрасная. Триумфальная арка победоносно возвышалась на фоне безоблачного неба, трехцветные флажки развевались на зеркалах автобусов, по-летнему одетые, с обнаженными плечами, женщины шли в обнимку с мужчинами. Марсель и Жозиана держались за руки и выглядели парочкой гуляющих, нацепивших лучшие наряды, чтобы пройтись по центру.

— Мы никогда так не гуляем. Как настоящие влюбленные, — заметила Жозиана. — Вечно боимся на кого-нибудь наткнуться.

— Малышка Гортензия в июне будет стажироваться в нашей конторе.

— Знаю. Шаваль рассказал… А он-то когда наконец отвалит?

— В конце июня. Весь аж светился, когда подавал на увольнение. Я бы раньше его спровадил, но он мне пока нужен. Надо найти ему замену…

— Вот и славно! Я его вообще теперь не выношу…

Марсель с тревогой взглянул на нее. Это она искренне говорит, или в ее голосе все ж прозвучало немного любви и сожаления? Он предпочел бы оставить Шаваля у себя, чтобы наблюдать за ним: как проводит время, куда ходит.

— Ты правда о нем больше не думаешь?

Жозиана тряхнула головой и отфуболила ногой пивную банку, скатившуюся в желоб.

— Гляди! — воскликнул Марсель. — Легок на помине.

На светофоре, на перекрестке авеню Терн с авеню Ниель, фырчала готовая сорваться с места красная машина с откидным верхом. За рулем сидел Брюно Шаваль. Солнечные очки, светлая замшевая куртка, раскрытый ворот рубашки; он напевал что-то в такт радио. Полюбовавшись своим отражением в зеркальце заднего вида, провел рукой по черным волосам, пригладил тоненькие усики, резко нажал на газ и рванул вперед, оставив следы шин на асфальте.

Репортаж с бала в Виндзорском дворце показывали в субботу вечером. Они все отправились к Ширли смотреть телевизор. Все, кроме Гортензии — она отказалась любоваться людьми в коронах, которые ходят и пыжатся, как павлины. Гэри открыл им дверь, пробурчал: «Что вы за хрень решили смотреть? Я так буду сидеть в своей комнате…» Жозефина, Зоэ, Макс и Кристина Бартийе расположились в гостиной перед телевизором прямо на ковре, расставив перед собой принесенные для перекуса чипсы, конфеты, хлеб, паштет и банки кока-колы.

Жозефина подумала, что ей лучше было бы остаться дома и поработать. Второй муж все еще жив! Она так привязалась к нему, что никак не могла его прикончить. Ни за что ей не удастся закончить вовремя. Третьего надо убить быстро. Она каждый день ходила в библиотеку, но работа почти не продвигалась. Слишком много забот теснилось в ее голове. Гортензия с ней не разговаривала, Зоэ на прошлой неделе два раза прогуляла школу, болтаясь с Максом Бартийе по каким-то его темным делишкам. «Но мы просто ходили забирать мобильник, который украли у одной подружки Макса! Но Макс просто оставил свой портфель у друга, и я ходила с ним, чтобы его забрать…» «А тебе обязательно перед школой краситься, как базарной торговке?» Милая чудесная Зоэ на глазах превращалась в развязную нимфетку. Она запиралась в ванной. Выходила оттуда в миниюбке, с подведенными глазами и алым вампирским ртом! Жозефина отлавливала ее в коридоре, тащила обратно в ванную и смывала весь этот грим губкой с мылом, а та вырывалась и орала, как резаная. Гортензия с безразличным видом пожимала плечами. Она явно нажаловалась отцу, потому что в пятницу позвонил встревоженный Антуан: «Что это еще за совместное проживание с Бартийе? Жозефина, я же предупреждал, держись от них подальше, это нехорошие люди».

— И что дальше? — спросила Жозефина. — Что мне оставалось? Бросить их на улице?

— Да, — сказал Антуан. — Ты должна в первую очередь думать о своих детях…

Кристина Бартийе целыми днями валялась в халате на диване со своим ноутбуком. Она отыскала какой-то сайт знакомств и обменивалась посланиями с распаленными самцами. Когда Жозефина возвращалась из библиотеки, она рассказывала ей о своем дневном улове. «Не волнуйтесь, мадам Жозефина, я не буду у вас тут долго отсвечивать. Еще чуть-чуть повыбираю и свалю. Есть двое вполне готовеньких, которые предлагают меня поселить. Один совсем молодой парнишка, но он парится по поводу Макса, а другой постарше, он женат, четверо детей, но готов оплачивать мне квартиру, чтобы у него была приятная компания после работы. Он сантехник, а, знаете ли, копаться в чужом дерьме утомительно». Жозефина слушала и поражалась. «Но вы же ничего о них не знаете, Кристина, вы не боитесь вляпаться в еще одну аферу?»

— Ну и ладно, — отвечала ей Кристина Бартийе. — Я долгие годы играла по правилам, и вы видите, куда меня это завело… Ничего нет, ни крыши над головой, ни мужа, ни работы! Зато теперь я своего не упущу! Добьюсь всех видов социальной помощи и общипаю старичка!

Если Кристина не отвечала на мейлы незнакомцев, она играла в покер в Интернете. «Ох, тут такие бывают выигрыши! Я пока что учусь, но когда освою, буду рубиться не по-детски!» Предвкушая большой куш, она множила экспресс-кредиты и катилась прямиком к полному банкротству.

Жозефина была в шоке. Она бормотала какие-то возражения, которые вызывали у Кристины Бартийе взрывы хохота. «Ведь вы же взрослая ответственная женщина, вы должны показывать сыну пример!» Кристина Бартийе отвечала: «Те времена безвозвратно прошли! Конец им. Быть честной бессмысленно. Да здравствует разврат!»

— Только не в моем доме! — возмутилась Жозефина. Мадам Бартийе пробормотала что-то вроде: «Да уж не волнуйтесь, мы скоро с Максом от вас выметемся», и вновь погрузилась в компьютер. «А вот тут один спрашивает, есть ли у меня аксессуары? Что он этим хочет сказать? Какой-то психбольной, честное слово».

Жозефина уходила работать в библиотеку с тяжелым сердцем. Каждый раз, когда она вечером возвращалась домой и вставляла ключ в замочную скважину, ее охватывал приступ паники. Даже человек в синем пальто больше не в силах был ее развеселить.

— С вами что-то не так? Вы больше ничего не роняете, — сказал он ей недавно.

И пригласил на чашку кофе. Его безумно интересовала история религии. Он долго говорил ей о святых слезах, о слезах экстаза, вдохновения, радости, жертвенных слезах… и все эти слезы так переполнили душу Жозефины, что она расплакалась.