13 причин почему - Джей Эшер

В тот день, когда я вошла, как обычно прозвенел колокольчик. Дзинь-дзинь! Я выбрала конфету, не могу сказать, какую именно, потому что уже не помню.

Я поймал Алекса, чтобы он не упал, и спросил, все ли в порядке, но он проигнорировал меня, поднял рюкзак и убежал по коридору. Интересно, чем я его обидел?

Если бы я захотела, я могла бы назвать вам имя человека, который вошел, пока я искала в рюкзаке кошелек, но сейчас это не имеет никакого значения. Важно другое: его поступок — его ужасный, отвратительный поступок — это не что иное, как результат твоих действий, Алекс. Кроме того, об этом сопляке будет еще одна история, так что пусть пока его имя останется секретом.

Вздрагиваю. Что могло случиться в этом магазине из-за списка Алекса? Нет, я не хочу этого знать, и я не хочу видеть Алекса ни завтра, ни когда-либо еще. Ни Алекса, ни Джастина, ни этого Болвана Джимми.

Боже, кто еще втянут во все это?

Он ногой открыл дверь в «Голубую каплю»:

— Привет, Уолли!

Он сказал это настолько высокомерно и в то же время настолько естественно. Уверена, он уже не в первый раз обращается к Уолли так, словно выше его.

— А, Ханна, привет, — обратился он ко мне. — Не заметил тебя.

Я говорила, что стояла перед прилавком прямо напротив входа? Меня сложно было не заметить. Я одарила его улыбкой, нашла деньги и положила их в морщинистую руку Уолли. Уолли никак не отреагировал на вошедшего, не улыбнулся, не подмигнул, как он обычно приветствовал меня.

Сворачиваю за угол и иду в направлении «Голубой капли». Удивительно, как меняется город, достаточно только повернуть: позади остались дома, в которых, очевидно, живут представители среднего класса, — не слишком большие, не слишком модные. А впереди — более бедная часть города, здесь дома стоят почти впритык друг к другу.

— Привет, Уолли, угадай, что я хочу тебе сказать.

Я ощутила его дыхание прямо за своей спиной. Я повесила рюкзак на крючок около прилавка, чтобы было удобнее застегнуть молнию. Уолли смотрел, как я пытаюсь справиться с молнией. И в этот момент стоявший позади меня парень шлепнул меня по попе и сказал:

— Это лучшая задница среди новичков старшей школы, Уолли. И ее обладательница стоит прямо здесь — в твоем магазине!

Хех, да, я могу представить массу парней, которые поступили бы так же.

Было ли мне обидно? Нет. Но это не так уж важно, потому что вопрос в том, имел ли он право так поступить? И ответ, я надеюсь, очевиден не только для меня.

Я убрала его руку и отвесила ему пощечину. Неплохо получилось. Думаю, девушки, вам есть чему у меня поучиться.

И в этот момент Уолли вылез из своей раковины и издал звук. Нет, его рот по-прежнему оставался закрытым. Все, что он сделал, это пощелкал языком, но даже это меня удивило.

Вот она — неоновая вывеска магазинчика «Голубая капля».

* * *

В такое время в этом квартале открыты всего два магазина: «Голубая капля» и напротив нее — «Кино днем и ночью». «Голубая капля» нисколько не изменилась с тех пор, когда я видел ее в последний раз, — грязная витрина, на стенах и дверях та же реклама пива и сигарет.

Когда я вошел, прозвенел звонок, точно такой, как описывала Ханна. Придерживаю дверь, чтобы она не захлопнулась.

— Могу вам чем-нибудь помочь?

Даже не глядя, я понимаю, что это не Уолли. Но почему я разочарован? Я ведь пришел не для того, чтобы встретиться с Уолли. Продавец снова обращается ко мне, на этот раз громче:

— Чем могу помочь?

Не могу заставить себя посмотреть в сторону прилавка, потому что я непременно увижу там Ханну. В самом конце магазина стоят холодильники с напитками, и, несмотря на то что мне совсем не хочется пить, я иду к ним. Открываю дверцу и беру первое, что попадается под руку, — апельсиновую газировку. Затем прохожу к кассе и достаю кошелек. Прямо передо мной стойка с конфетами, теми, которые так нравились Ханне. У меня начинает подергиваться глаз.

— Это все? — спрашивает продавец.

Я ставлю газировку и смотрю вниз, потирая глаза. Боль начинается где-то над глазами и проникает вглубь, за брови.

— Там, за вами, есть еще, — говорит продавец. Он, очевидно, думает, что я разглядываю конфеты.

Я беру шоколадный батончик и кладу его рядом с напитком. Затем достаю несколько долларов и расплачиваюсь.

Дзинь-дзинь!

Он возвращает мне пару монет, и я замечаю пластиковый бейджик, прикрепленный к кассе. На нем написано «Уолли».

— Он все еще здесь работает?

— Уолли? — спрашивает продавец. — У него дневная смена.

Когда я выхожу, колокольчик звенит снова.

* * *

Надеваю рюкзак на плечо и собираюсь уходить. Проходя мимо, я вроде даже шепчу что-то вроде извинения. Я уже видела впереди дверь, когда он схватил меня за руку и повернул к себе. Он назвал меня по имени, а когда я посмотрела ему в глаза, то поняла, что он не собирается шутить. Я попыталась вырваться, но он держал меня очень крепко.

Напротив, через дорогу, мигает неоновая вывеска «Кино днем и ночью». Я знаю, о ком говорит Ханна. Я уже видел этот трюк с захватом рук. И каждый раз, когда это происходит, мне хочется схватить этого мерзкого типа за шиворот и не отпускать, пока он не освободит девушку из своей хватки. Но вместо этого я каждый раз притворяюсь, что ничего не замечаю. Да и какой, собственно, от меня толк. Он в разы сильнее меня.

Затем это ничтожество отпустило меня и положило руку мне на плечо.

— Это просто игра, Ханна. Расслабься.

Хорошо, давайте проанализируем, что только что произошло. Я думала об этом всю дорогу домой, наверное, поэтому и не запомнила, какую конфету купила в тот день.

Я сижу на тротуаре перед «Голубой каплей», рядом стоит бутылка апельсиновой газировки, шоколадный батончик лежит на коленке. У меня совершенно нет аппетита. Тогда зачем я все это купил? Только ли потому, что Ханна покупала конфеты в этом же магазине? И почему это так важно? Я сходил к месту, отмеченному первой звездочкой и второй. Мне не нужно ходить всюду, куда она велит, и делать то, что она говорит.

Сначала его слова — потом его поведение.

Утверждение номер один: «Это просто игра, Ханна». Перевод: «Твоя задница — это моя игрушка. Ты, наверное, думаешь, что твоя задница принадлежит только тебе, но это не так. По крайней мере, когда все знают, что она у тебя такая клевая. Так что позволь всем вдоволь с ней наиграться».

Я начинаю качать шоколадку на колене.

Утверждение номер два: «Расслабься».

Перевод: «Да ладно, Ханна, все, что я сделал, это потрогал тебя, хотя ты мне ничего подобного не предлагала. Если тебе так хочется, ты тоже можешь потрогать меня».