Шок от падения - Натан Файлер

Сегодня только пятнадцать минут, а потом — на укол. У меня проблемы с таблетками, и поэтому меня ждет длинная, острая игла.

Каждую неделю стороны чередуются.

Но сейчас я не хочу об этом думать. Лучше не думать до тех самых пор, пока тебя не поведут на укол.

Я хочу рассказать историю.

Когда Стив, которого я теперь зову Клик-Клик, первый раз пустил меня за компьютер, он сказал, что я могу пользоваться принтером.

— Будешь нам показывать, что у тебя получается. Или заберешь домой, когда выпишешься.

Но вчера принтер не работал. Я думал про то, как мы пошли к доктору Марлоу, но его не было, и мы попали к другому врачу. Я точно не помню, какую очередную болезнь нашла у меня мама и почему доктора Марлоу не оказалось на месте. Поэтому я сочинил что-то насчет родимого пятна рядом с соском и доктора Марлоу в отпуске. Возможно, все именно так и было, но это не важно. Важно, что новый врач предложила маме поговорить с ней наедине и этот разговор стал началом совершенно новой главы в нашей жизни. Но когда я попробовал это распечатать, принтер выдал ошибку, и листки с текстом не появились.

На том все и кончилось.

Но сегодня утром на занятиях группы арт-терапии Джанетт раздала нам баночки с гуашью, клей, исписанные старые фломастеры и жатую бумагу и, как обычно, тихим голосом предложила выразить себя. Я сидел рядом с Патрицией, которой, должно быть, лет шестьдесят, а может, и больше, но она носит длинный светлый парик и притворяется, что ей двадцать. Она в черных очках, губы накрашены ярко-розовой помадой в тон ярко-розовому латексному комбинезону. Обычно она рисует пастелью цветные узоры, и Джанет говорит, что у нее получается очень красиво. Но сегодня утром она занялась чем-то другим: сосредоточенно вырезала тупыми ножницами прямоугольники из листов бумаги, а потом аккуратно раскладывала их на картонке.

Думаю, принтер в конце концов выплюнул мои страницы, и их выбросили в корзину. У меня было странное чувство: в первый момент мне хотелось закричать, но я сдержался, потому что Патриция очень хороший человек и, если бы она знала, что это мои бумаги, она бы не стала их брать. Она покачала головой и отвернулась от меня. ПОЖАЛУЙСТА, ПЕРЕСТАНЬ ЧИТАТЬ ЧЕРЕЗ МОЕ ПЛЕЧО.

Вы понимаете, что это все меняет. Но я не хотел ее огорчать, поэтому продолжал делать наброски, пока она перетасовывала мою жизнь и клеила ее на картонку.

Я подождал до конца занятия, когда происходит совместное обсуждение работ, но я знал, что Вероника не будет принимать в нем участия: несмотря на свои наряды, она на самом деле очень застенчива.

— Я помою кисти, — предложил я.

— А что, уже пора? — спросила Джанетт.

Я хочу рассказать еще одну историю, историю другого человека. Она не такая, как моя, и хотя она в чем-то грустная, в чем-то и счастливая, потому что все кончается красивыми цветными узорами и женщиной с длинными светлыми волосами, которая навсегда осталась двадцатилетней.

Я двинулся вокруг стола, собирая кисти, и заглянул ей через плечо. Теперь мы знаем историю Патриции: она

что-то удерживало две фотографии в рамках

с полузакрытыми глазами стесняясь своего тела

казаться старыми и конец