Сделай это нежно - Ирэн Роздобудько

Смотрит Петя на куцый список своих знакомых и видит, что поговорить не с кем. Две женщины пенсионного возраста из отдела, начальник, Зуза из Теребовли (когда-то вместе, сто лет назад, в фотокружок ходили), трое неизвестных со скучными «никами».

Если бы какая-нибудь женщина – пусть далекая, давняя, случайная, но такая, которой можно сказать что-то такое…

Что-то, о чем думаешь по ночам.

Нет, не о сексе.

О «вечном». Или хотя бы о том, что вчера сжег холостяцкую пароварку, на которой так легко кашу варить: заложил, включил – и айда к компу! Ничего не выкипает, ничего из-под крышки на плиту не лезет. И вот теперь надо нести ее в мастерскую. Потому что в компах Петя «дока», а с пароварками дела не имел. А потом добавить о Ломаном Саше – так, между прочим, чтобы не напрягать – мол, был такой дружбан детства, рыжий-конопатый, а вот – видишь! – умер. Хоть и молодой еще был. Разве это возраст, чтобы умирать?

Смотрит Петя в пустую рамочку «Искать» и не знает, кого ему найти хочется.

Грустно…

А чтобы веселее стало, набирает – «Наполеон».

Цедит вино, подбрасывает дров в камин и спиной чувствует: пошли звонки.

Надо же, думает Петя, кто-то уже и Наполеоном себя называет! Чего только в сети не найдешь.

Ворошит Петя дрова и, как позволил хозяин, льет в огонь эфирное масло с запахом хвои.

Огонь пахнет Новым годом, детством, пляшет перед глазами, завораживает Петю, убаюкивает. Но чувствует Петя и другое – шевеление в экране.

Идет к креслу – кто там появился в сети?

И видит круглую физиономию какого-то дяденьки, который лезет щеками прямо в экран.

Потом отступает назад. На нем треугольная черная шляпа с кокардой, эполеты, а за спиной – такой антураж, будто живет этот чудик в замке: картины, канделябры…

Смотрит дяденька на Петю, Петя смотрит на дяденьку.

А тот говорит что-то на французском.

Петя точно слышит: да, это французский, а в школе и в универе он английский учил. Но это не проблема, не зря же Петя в компах «шарит»: находит рамку «Перевести» – а чем черт не шутит: позабавимся!

И действительно забава удается, ведь слышит Петя немного механический голос «автопереводчика»:

– Наконец-то… Хоть кто-то догадался… А то только и слышал: «Вызываем дух Наполеона!» К кому только ни приходил из-за этого чертова блюдечка! Аристократы недобитые, о чем только ни спрашивают! Будет ли война? Выйдет ли кто-то там за кого-то замуж, найдется ли попугай… Бред сплошной. Надоело! Даже вашу Ахмет… Ахматову видел. На французском говорила. Красивая женщина, горбоносая, почти как я. Люблю горбоносых. Они все умные…

Дяденька то отступает, то приближается – предъявляет себя во всей красе.

Петя смотрит на этот маскарад – на белые брюки-«лосины», на животик, отвисающий из-под короткого камзола, на круглые красные щеки и аккуратные бачки на них. Действительно вылитый Наполеон, как в кино!

Радуется Петя, что набрел на веселого человека, спрашивает:

– Вы Наполеон?

Дяденька закладывает руку за борт камзола, левую ногу вперед выставляет, гордо голову закидывает и говорит:

– А вы разве не узнали?

– Конечно, узнал, – говорит Петя. – Очень похожи!

– Что значит – «похожи»? – хмурит брови дяденька, а механический переводчик делает его голос суровым. – Я и есть Наполеон Первый Бонапарт. А лучше: Буонапарте, император Франции!

Петя не возражает. Ладно: Буонапарте так Буонапарте!

Может он, Петя, тоже в глубине души Марк Аврелий или Леонардо да Винчи.

Подумать надо.

А этот Буонапарте всматривается в Петю и тоже радуется, что нашел с кем поболтать. И продолжает приветливо:

– …а как вызовут – сами сразу же начинают пугаться. За руки хватаются, дамы соль нюхают, чтобы в себя прийти. А мне это все не интересно: они же меня не видят! Не верят. Ведь люди только своим глазам доверяют. Крестные знамения накладывают. И скучно мне от этого становится… Скучно, брат. Здесь вообще скучно. Даже скучнее, чем в Джеймстауне, в Лонгвуд-хаусе. Там я хоть книжки читал. И соратники со мной были – Анри-Грасьен, Шарль, Эмануэль де Лас Каз, Гаспар. А это – огромная поддержка! У тебя есть соратники?

Петя морщит лоб, вспоминает.

– Сотрудники только, – отвечает тихо.

– К черту! – говорит его визави. – Соратников надо иметь. Вот представь себе: твой дом окружен каменной стеной в шесть – по-вашему – километров, вокруг – часовые на каждом метре. Что ни сделаешь, они флажками друг другу знак подают – ни сядь, ни ляг. Остров. Море. Что остается? Соратники! Те, кто с тобой – до последнего вздоха. Любовь? Хм… Была там одна… Не лучше Жозефины. А уже о Марии-Луизе нечего и говорить. Жози хоть и бесплодна была, из-за чего и расстались, а такая, как мне нужно. Она ко мне просилась в изгнание. А Мари – отреклась, хоть у нас и сын был. У тебя хоть баба надежная есть?

Пете неловко отвечать на такой вопрос незнакомого человека, он пожимает плечами, вспоминая, что даже об испорченной пароварке не с кем перемолвиться.

– А-а-а, можешь не отвечать – и так вижу: нет! – говорит собеседник. – Глаза у тебя пустые, без блеска. Бабником надо быть! Без этого тебе никакая победа не в радость. Есть такие бабы, взять которых не менее важно, чем крепость взять! Да, да, не удивляйся. Я в твоем возрасте четко знал: научишься с женщинами вести себя как следует – ни один бой не проиграешь. И пуля тебя не возьмет! Очень рекомендую…

Пожимает Петя плечами, поглядывает на часы. Говорит вежливо:

– Хорошо, спасибо. Приятно было познакомиться. Пора мне – работа…

Думает – а если он, этот дядька, потом как привяжется со своими разговорами и будет все время его к скайпу вызывать. Нехорошо это – с полоумными связываться.

– Понимаю, – говорит механическим голосом автопереводчик. – Понимаю… Жаль. Хотя бы скажи, как зовут тебя.

– Леонардо да Винчи, – говорит Петя и нажимает на отбой.

Еще немножко посидел. А там и хозяин вернулся. Расплатился, как положено. Еще попросил на закачку какую-то порнушку поставить.

И пошел Петя домой. А это – целых восемь остановок автобусом и три станции на метро.

По дороге думал, что вместо того, чтобы о «субару» мечтать, лучше обычный «фиат Гранде Пунто» приобрести. До нужной суммы только десять тысяч осталось собрать, в евро – около тысячи. Нормально.

Дома Петя пельмени сварил.

Пока варил, как обычно, комп включил, почту посмотрел, нет ли заказов, поставил на закачку ту же порнушку, что клиент посоветовал.

И так ему на душе неуютно стало, так стыдно, так тоскливо. Вспомнил, как тот «Наполеон» сказал, что блеска в его глазах нет. А откуда ему взяться, этому блеску, если жизнь такая скучная. Сплошь – скучная. Он бы охотно на тот остров отчалил, о котором мужик говорил. Наверное, там и солнце, и море, и рыбу можно ловить. А то, что стена – так стена та не для него. Кстати, что это за остров такой?