Фигня - Александр Житинский

Выпить ему, конечно, хотелось, но так, чтобы не уронить достоинства, не показаться этим иностранцам жалким прихлебателем.

Эрик дотронулся своим бумажным стаканчиком до стаканчика Стебликова.

– Алекс!

– Эрик! – скопировал его приветственную интонацию Алексей.

Проводница, переваливаясь, подошла к ним, по-хозяйски оглядывая открытые купе, и уже хотела было протиснуться дальше к концу коридора, как вдруг заметила Стебликова. Она остолбенело уставилась на него.

– Ты?!

– Я… – неуверенно ответил Алексей.

– Ты что же себе позволяешь? – изумленно выдохнула она, переводя взгляд с сигареты в одной руке Алексея на стаканчик с виски в другой. – Ты где находишься?

– А что такого… – растерялся он, прекрасно, впрочем, понимая, что переступил положенную для русского человека границу дозволенного.

– Марш в купе – и чтобы больше я тебя не видела! – отрезала проводница, отодвигая Стебликова плечом и шествуя далее. – Под монастырь меня хочет подвести! – объяснила она Эрику, взиравшему на эту сцену с полнейшим непониманием.

– Есть проблемы? Чего хочет эта стюардесса? – участливо обратился Эрик к Стебликову.

Стебликов лишь вяло махнул рукой, понимая, что объяснить всего не может – и не только из-за плохого знания английского.

Он допил виски, сунул в стаканчик недокуренную сигарету и смял его. После чего отнес стаканчик в конец коридора, чтобы выбросить в мусорный бачок.

Проводница, которая как раз в этот момент покидала вагон, оглянулась на дисциплинированного Стебликова, лицо ее смягчилось.

– Ну, вот… Давно бы так. Четыре вагона американцев везем, – понизив голос, доверительно сообщила она Алексею. – А ты выступаешь. Иди спать!

И она скрылась в тамбуре, хлопнув дверью.

Стебликов понуро поплелся к своему купе. Проходя мимо Эрика и его компании в купе, он преклонил голову к сложенным ладоням и объяснил американцам, почему он их покидает:

– Слип… Слип…

– Гуд найт! – помахал ему рукою Эрик.

– Агента не устроила наша компания? Он захотел спать? – спросил из купе толстяк.

– Этот парень не очень похож на агента,– сказал Эрик, глядя вслед удаляющемуся Стебликову.

– Держу пари, что это новый помощник Николая, – сказала девушка из той же компании.

– Новый возлюбленный Николая,– уточнил толстяк, и все засмеялись.

Стебликов в конце коридора открыл дверь и скрылся в двухместном купе.

– Да, он пошел к Николаю, – сообщил Эрик компании.

А Стебликов, войдя в купе, увидел своего попутчика Николая уже в майке и брюках. Николай сидел на застеленной постели и читал «Правду».

Стебликов нехотя принялся застилать верхнюю полку, поневоле мешая Николаю. Тот недовольно ерзал на месте. Стебликов вдруг вспомнил что-то, потянулся за сумкой, расстегнул ее и извлек бутылку пива.

– Пива не хотите? – показал он бутылку Николаю.

Тот опустил газету и внимательно, с каким-то даже сожалением взглянул на Алексея.

– Нет, не хочу, – наконец произнес он.

– А открывалки не найдется? – беспечно продолжал Стебликов.

– По-моему, вам хватит, – скучным голосом сказал Николай.

– Почему вы так решили? – удивился Стебликов, пытаясь открыть бутылку о край стола. – Ну, я осел! – радостно доложил он. – Тут же есть открывашка…

Он засунул бутылку под столик, нащупал привинченную открывашку под столешницей и открыл пиво. Пена брызнула из горлышка, попала на брюки Николаю. Тот возмущенно отпрыгнул.

– Мало того, что без билета, понимаешь! Да еще поддатый! Сейчас надышишь перегаром! – вскричал он.

Стебликов срочно отхлебнул глоток, чтобы остановить выброс пенной струи, с недоумением воззрился сверху на Николая.

– Да ну тебя. С тобой каши не сваришь… – заявил он, направляясь к двери и снова открывая ее.

– Спать! – рявкнул Николай.

– Сам спи. Мне еще не хочется, – обернулся Стебликов и с силою задвинул дверь.

Он увидел, что Эрик стоит на том же месте со стаканчиком в руке, и сразу направился к нему.

– Вот. Пиво… Хочешь? – показал он ему бутылку.

– Что это такое? – заинтересовался Эрик.

– Пиво… Бир… – вспомнил слово Стебликов.

– Алекс принес русского пива,– объявил Эрик друзьям в купе. – Кто хочет?

К Стебликову потянулись руки с бумажными стаканчиками. Он вошел в купе и принялся наливать каждому понемножку, дружелюбно бормоча:

– Тут немного… Всего одна бутылка… Попробовать…

Он вылил все до капли под одобрительные возгласы американцев. Видя, что хозяину ничего не досталось, толстяк снабдил Стебликова порцией виски.

– За дружбу! – оглядев американцев, провозгласил Стебликов.

– О! Мир! Дружба! – загалдели американцы.

Все выпили. Алекса усадили на нижнюю полку между толстяком и девушкой. Напротив примостились Эрик и еще три человека – среди них один негр. Американцы дружелюбно и простодушно глядели на Алекса.

– Как вам нравится в Советском Союзе? – начал он эту небольшую пресс-конференцию, но по лицам увидел, что американцы не понимают. – Ду ю… – попытался он перевести себя, но понял, что не готов к этому.

Толстяк решил представить общество. Тыкая каждого пальцем, он обошел всю компанию, начав с себя:

– Даглас… Розмари… Эрик… Роберт… Сэнди.

– Алекс, – поклонился Стебликов, стукая себя ладонью по груди. – Рашен инженир, – добавил он после паузы.

– О! рашен инженир! Йес! – закивали американцы, весело переглядываясь друг с другом.

– Эрик, ты уверен, что агент действительно не понимает по-английски? Возможно, он притворяется? – обратился Даглас к Эрику, с улыбкой следя за выражением лица Алекса.

– Разве это имеет значение? – пожал плечами Эрик.

Алекс сообразил, что говорят о нем, перевел взгляд с Дагласа на Эрика.

– Двенадцать лет учил английский. Семь лет в школе и пять в институте. Ни черта не знаю! Как так может быть? – обратился он со своим недоумением к американцам. – Я не тупой, ей-богу! Обрывки слов в башке… Диффикалт… индепенденс…

– Трудный? Независимость?.. О чем он говорит? – переглянулись американцы.

– А все потому, что система у нас такая, – продолжал несколько потерявший тормоза Стебликов. – По-русски никто не говорит? Ду ю спик рашен? – оглядел он хозяев. – Вот и хорошо! Сто лет можешь учиться – ничему не научишься. Сто лет работай – ничего не заработаешь! Знаешь, сколько я получаю? – внезапно обернулся он к толстому Дагласу. – Двадцать долларов в месяц! Это по курсу черного рынка. Два блока сигарет, я узнавал…