Эта ласковая земля - Уильям Крюгер

Она спустилась по лестнице, и я услышал, как закрылась дверь на чердак. Я опять остался один. В комнате было душно, и я чуть-чуть приоткрыл окно. Внутрь ворвался дождь, налил лужу на подоконнике и закапал на деревянный пол, но хотя бы дышать стало легче. Я все еще хотел в туалет, но вместо того чтобы спускаться в подвал, я открыл окно пошире и облегчился в ливень снаружи. Я снова опустил окно, но оставил щелочку, чтобы свежий воздух все-таки проходил, потом сел на кровать, чувствуя себя таким же одиноким, как тогда в пустых вагонах. Но в тех вагонах у меня не было матраса, а тот, что лежал подо мной, оказался удивительно мягким, и тетя Джулия была права – я устал. Очень скоро я уснул.

Я проснулся от женского смеха, высокого и пронзительного, раздававшегося прямо подо мной. На чердаке было сумрачно, почти темно, но я слышал, как дождь до сих пор стучит в окно. Когда я встал с кровати, мои ноги промокли. Я быстро подошел к торшеру и включил его: из-за грозы в комнату налило порядочно воды.

Мне было нечем вытереть пол, поэтому я спустился по чердачной лестнице в коридор. Смех прекратился, но за закрытой дверью слышались голоса. Не успел я пошевелиться, как дверь открылась. Из комнаты вышел мужчина в дорогом костюме, но с развязанным галстуком. Следом за ним вышла женщина, молодая и хорошенькая блондинка, в розовой сорочке, едва прикрывавшей бедра. Ее волосы растрепались, а помада размазалась. Мужчина не заметил меня. Он наклонился к женщине и оставил на ее губах долгий влажный поцелуй.

– До следующей недели, Мак? – спросила женщина.

– Может, и раньше, если тебе повезет.

– Я везучая.

Она игриво шлепнула его по заду.

Мужчина, не оглядываясь, пошел по коридору к главной лестнице. Когда он скрылся, поза женщины изменилась, она словно размякла, привалившись к дверному косяку. Она провела рукой по левому боку и поморщилась, как будто задела больное место, а потом увидела меня. Ее поза не изменилась, но лицо приобрело озадаченное выражение.

– Это ты. Мальчик Джулии.

– Племянник, – сказал я.

– Да-да, – сказала она. – Тебе что-нибудь нужно?

– Вода натекла в окно. Мне нужно полотенце.

– Давай посмотрим, что мы можем для тебя найти, дружок.

Она подошла к маленькой кладовке в коридоре и достала пушистое белое полотенце.

– Подойдет?

– Да, спасибо.

– Вежливый. Мне нравится. Так как тебя зовут?

– Одиссей.

Она протянула руку. Ее ногти были насыщенного, соблазнительного красного цвета.

– Долорес. Приятно познакомиться.

Она все еще держала мою руку, когда со стороны лестницы, по которой только что спустился мужчина, появилась тетя Джулия. Увидев меня с Долорес, она помрачнела и ускорила шаг.

– Одиссей, я сказала тебе оставаться наверху.

– Ему просто понадобилось полотенце, – сказала Долорес.

– Дождь залил в окно, – объяснил я.

– Значит, закрой чертово окно. И, Долорес, тебе надо привести себя в порядок.

– Конечно, Джулия.

Она подмигнула мне и скрылась в своей комнате.

– Наверх, – скомандовала тетя Джулия и последовала за мной.

При свете торшера она осматривала лужу на полу, натекшую под открытым окном.

– Было душно, – сказал я. – Мне просто захотелось свежего воздуха.

– Дай мне полотенце.

Когда я отдал ей полотенце, она опустилась на колени и начала вытирать воду.

– Я сам могу.

– Это не твоя вина, Одиссей. Я должна была подумать. – Она села на пятки и сказала: – Прости, что была немногословной. Я просто хотела дождаться подходящего времени, чтобы все объяснить.

– Все в порядке.

Она уставилась на мокрое полотенце у себя в руках.

– Ты так много не понимаешь.

– Все хорошо.

– Завтра, – сказала она и продолжила вытирать пол. – Завтра мы поговорим.

Она снова оставила меня одного, мягко и одновременно твердо настояв:

– Оставайся в своей комнате до утра.

Она не стала запирать дверь, но меня не оставляло чувство – разве что вместо соломы у меня был матрас, – что чердак не сильно отличался от тихой комнаты в Линкольнской школе.