Темные инстинкты - Оливер Райт

Настал день практики проверить бредни марихуан-мена. В моей комнате есть все что нужно. Беру две металлические скрепки. Одну сгибаю. Получается буква «Г». Вторую скрепку скручиваю в крючок. Первый вставляю в секрет замка, прижимаю и поддерживаю пальцами и проворачиваю секрет; одновременно крючком пытаюсь провернуть цилиндрики. С четвертого раза неумелых манипуляций старый замок поддается. Я захожу в обитель секретов и тайн.

Аккуратно застеленная кровать. Бельевой шкаф, слишком маленький для мамы. Стол. Комод. Два торшера в углах комнаты. Люстра на потолке не работает. Выцветавшие обои мама попыталась спрятать за календарем, и какими-то дешевыми картинами. Единственное что выделяется во всей этой серости, так это окно. Чистое и прозрачное. Шторы мы с ней купили недели три назад. Они светло-зеленые. Все это похоже на волшебный выход в сказочную страну. Там не живут неудачники.

Они живут здесь.

Иду к комоду. Шкаф оставлю напоследок. Отчасти из-за совести. Мне неловко копаться в мамином белье. У комода всего три дверцы. Открываю первую. Черт! Нижнее белье мамы. Вдруг под ним она что-то прячет? Но белье сложено аккуратно. Сложить так же заново я не сумею, и она поймет, что я рылась в ее вещах. Глупо, конечно, так думать. Ну правда, часто вы проверяете как лежат ваши трусы? Но все-таки я закрываю дверцу.

Вторая дверца открывает мне свои тайны. Там лежит косметика, какие-то бумаженции и прочая мелочевка. Аккуратно разбираю содержимое. Ничего что бы могло дать мне намек на то, кто такой Сэм.

Третья дверца. Результат не утешительный. Там лежат какие-то крема. Маленькая стопка наличных в потертом конверте в дальнем конце ящика. И наручники.

Ступор.

Зачем маме нужны наручники? Через секунды я понимаю, что они нужны не ей. К горлу подступает комок, словно я проглотила таракана. Отвратно.

Я снова представляю Сэма. Только на этот раз он пристегивает не маму. Он сковывает меня. Трясу головой, прогоняя ведение.

Иду к столу. Тетради, бумажки. Выписки и счета. Вскрытая пачка печенья. Кружка с остатками кислого кофе. Среди счетов я замечаю визитку.

«Букмекерская контора Сэма Либбирнети. Любые сделки с наличностью». Ниже напечатан телефон и адрес конторы (не помню, чтоб видела название такой улицы здесь). На обратной стороне фраза: «мы пристроим ваши деньги». Фамилия Либбирнети вызывает смутные воспоминания, связанные с…чем? В голове сразу выпрыгивает образ Сэма. Он смотрит на меня; ухмыляется похотливой улыбкой. Шлепок по попке.

Брррр.

Мерзкий говнюк!

Кладу визитку на место. Выхожу из комнаты и захлопываю дверь. Замок щелкает. Дергаю ручку. Дверь заперта. Секреты снова на замке. Осталось найти Сэма.

* * *

Ноутбук тихо шумит в комнате. Единственная вещь, которую удалось сохранить из прошлой жизни. Счастливой жизни. Ввожу в поисковой строке «Букмекерская контора Сэма Либбирнети». Попадаю на сайт самой конторы. Ставки. Сделки. Услуги. Контакты. Все, как всегда. Разделы и подразделы. Тематические картинки. Ничего полезного. Кстати, о пользе! Черт! Забыла, мать просила убраться. Ладно, потом. Это важнее.

Ввожу запрос в поисковике: Сэм Либбирнети. На экране появляется несколько ссылок. Внизу фото. Он смотрит на меня. Пролистываю несколько изображений. На одном из них урод стоит рядом с каким-то приличным мужчиной в костюме и галстуке с безукоризненной прической. Судя по позе, видна офицерская выправка. Оба улыбаются. У мужчины на костюме значок виде американского флага; типа тех, которые носят политики и чиновники.

Это уже интересно.

Кручу колесо мыши. Натыкаюсь на сайт местной газеты. Открываю.

Длинная статья. Сноски на другие источники, в том числе и на полицейские сводки.

Когда я дочитываю ее до конца, проходит минут тридцать. Сначала приходит шок. Затем приходит понимание, почему мама не может прогнать Сэма. Почему она так послушна. Это понимание сравнимо только с мухобойкой, размазывающей маленькую муху по стене. Двух маленьких мух, если быть точной.

Сэмюель Либбирнети Уотхем − кузен прокурора Майлза Эдкинса, прославившегося тем, что не имеет почти ни одного проигранного обвинительного дела; он засадил за решетку множество людей (и как намекал автор статьи, не только преступников); жесткий общественный деятель. Он имеет огромную власть и вес в трех городах, считая этот мухосранск. Автор так же намекал, что Эдкинс был не чист на руку и мог расправиться с кем угодно, применяя свои обширные знания уголовного права и связи.

Его кузен, Сэмюель Либбирнети, лечился когда-то в психиатрической лечебнице (диагноз держали в тайне). За последние четыре года его подозревали в изнасиловании и убийстве восьми женщин и двух подростков женского пола (улики, по словам прокурора, были косвенные и за решеткой всегда оказывался какой-нибудь мелкий преступник). Тем более что пять убийств вообще не смогли с ним связать, но автор вел свое личное расследование и наседал на детективов. Автор писал, что адвоката, который защищал Сэма, частенько видели в компании с прокурором Эдкинсоном.

Все знали кто он такой, и кто его покровитель. Только однажды, одна из жертв, видимо не выдержав того, что вытворял с ней этот гаденыш, обратилась в полицию. Дело получилось громким. Но не долгим.

Женщина почему-то отозвала иск и пропала с поля зрения. Дело списали на психические расстройства и отправили Либбирнети в центр психической реабилитации штата Флорида (греть косточки и восстанавливать расшатанные нервы).

После того, как автор статьи написал о том, что Сэм держит букмекерскую контору, занимающуюся отмывкой грязных денег, получаемых прокурором, в газете почти сразу был размещен некролог о несчастном случае. Бедолага автор попал в аварию на шоссе, угодив под грузовик.

Точка.

Мама не могла ничего поделать.

Потому что ничего сделать нельзя.

Точка.

Она знала кто он такой. Этот больной ублюдок сначала наиграется с мамой; потом примется за меня; а потом все наши страдания закончатся. На дне реки или по кусочкам в мусорных баках.

Я смотрю в окно. Сыпет снег. Кажется, он решил засыпать весь мир. Спрятать его и укрыть. Я хочу, чтобы он засыпал и нас.

Исчезнуть.

Мне нравится это слово. Оно начинает что-то для меня значить. Я еще не понимаю, что именно.

Исчезнуть, это выход. Мы с мамой должны исчезнуть. Но потом приходит другая мысль. Очень незаметно и тихо. Эта мысль заполняет все мое сознание и обретает силу, гораздо большую, чем охватившие меня в последнее время эмоции.

Мысль проста и логична.

Исчезнуть должен Сэм.

*