Последнее правило - Джоди Пиколт

Странно находиться в аэропорту и не отмечать встречу или отъезд. Еще удивительнее сидеть на заднем сиденье машины Генри и слушать, как он болтает с Тео, будто тот не понимает, что в некотором смысле вот-вот разорвется бомба.

Когда Тео пошел в аэропорту в туалет, у Генри возник план.

— Дай-ка я с ним поговорю, — попросил он.

— Он не станет тебя слушать.

— Он убежал от тебя ко мне, — возразил Генри.

Автострады здесь белые, как кость, и чистые. Ни одной трещины от замерзших вздутий, как в Вермонте. Блестящие, радостные и новые. Неудивительно, что Генри здесь нравится.

— Тео, — спрашиваю я, — о чем ты думал?

Он поворачивается ко мне.

— Хотел поговорить с папой.

В зеркале заднего вида мы с Генри встречаемся взглядом. «Я же тебе говорил!».

— Ты не знаешь о существовании телефона?

Но сын не успевает ответить. Генри тормозит на подъездной аллее. Крыша его дома покрыта испанской черепицей, на лужайке перед ним — пластмассовый детский домик для принцесс. В груди у меня защемило.

В двери показывается Мэг, новая жена Генри.

— Слава богу! — восклицает она, когда замечает на переднем сиденье Тео, и хлопает в ладоши.

Это миниатюрная блондинка с жемчужными зубами и крошечным конским хвостом. Генри подходит к жене, и мне приходится самой вытаскивать сумку из багажника. Они стоят рядом, голубоглазые и русоволосые, образчик типичной арийской семьи.

— Тео, — по-отцовски (хотя слишком поздно) зовет Генри, — идем в библиотеку, поговорим.

Я хотела бы ненавидеть Мэг, но не могу. Она снова удивляет меня: берет под руку и заводит в дом.

— Ты, должно быть, ужасно переволновалась, — говорит она. — Я бы точно с ума сошла от волнения.

Она предлагает мне кофе и кусок лимонного пирога с маком. Тем временем Тео с Генри скрылись в недрах дома. Интересно: у них всегда есть пирог? Она из тех матерей, которые считают, что на кухонном столе всегда должен лежать домашний пирог? Или она просто засунула его в духовку, после того как Генри сообщил о моем приезде? Не знаю, что меня огорчает больше.

Ее — ну и Генри, конечно, — дочери врываются в гостиную, чтобы взглянуть на меня. Они настоящие феи, маленькие белокурые волшебницы. На одной розовая балетная пачка с блестками.

— Девочки, — говорит Мэг. — Познакомьтесь с миссис Хант.

— Эммой, — автоматически поправляю я. Интересно, что эти малышки подумают о незнакомке с такой же, как у них, фамилией? Как Генри им это объяснил?

— Это Изабелла, — представляет Мэг, едва прикасаясь к макушке той, что повыше. — А это Грейс.

— Добрый день, — в унисон говорят они. Грейс засовывает палец в рот.

— Привет, — отвечаю я, не зная, что еще сказать.

Чувствовал ли Генри, что в его второй жизни наступил некий баланс, раз вместо двух сыновей у него родилось двое дочерей? Грейс тянет маму за рубашку и что-то шепчет ей на ухо.

— Она хочет показать, как умеет танцевать балет, — извиняющимся голосом говорит Мэг.

— Балет я люблю, — отвечаю я.

Грейс поднимает руки вверх и смыкает кончики пальцев. Потом начинает вращаться, слегка покачиваясь. Я награждаю ее аплодисментами.

Раньше Джейкоб тоже крутился. Когда он был маленьким, это было одним из способов самостимуляции. Он вращался все быстрее и быстрее, пока на что-нибудь не натыкался, обычно на вазу либо другой бьющийся предмет.

Глядя на нее, я понимаю, что такого не случится, но если бы маленькая Грейс оказалась аутисткой, неужели Генри снова сбежал бы?

Как по мановению волшебной палочки в комнату заглядывает Генри.

— Ты была права, — говорит он. — Со мной он тоже не хочет разговаривать.

Крошечное удовлетворение от собственной правоты у меня тут же исчезает, когда Грейс видит отца. Она прекращает крутиться и бросается к нему с силой тропического шторма. Он поднимает дочь на руки и ерошит волосы Изабеллы. Раньше я не замечала в Генри такую непринужденность, спокойную уверенность, что именно здесь его место. Я вижу, как эта уверенность наложила отпечаток на его лицо: в виде крошечных морщинок, лучиками расходящихся от глаз. Морщинок, которых не было, когда я его любила.

Мэг сажает Грейс к себе на колени и берет за руку Изабеллу.

— Пусть папочка поговорит со своими друзьями, — говорит она.

Друзьями… Я любила его, родила от него детей, а мы остались всего лишь друзьями.

Я иду за Генри по коридору в комнату, где нас ждет Тео.

— Семья у тебя, — признаюсь я, — идеальная.

Но между строк нужно читать: «Почему же я с тобой этого не заслужила?»