Гребаная история - Бернар Миньер

Ноа не знал – он никогда не смотрел телесериалов.

– И они решили завести ребенка?

– Да. Они не хотели обращаться ни в банк спермы – в одну из компаний, где делают это за большие деньги, – ни даже в общественную организацию. Нет, они хотели знать донора очень близко. Затем они по очереди изучили мужчин из своего окружения, и, по их мнению, я оказался, скажем так, наилучшим кандидатом.

Даг скромно улыбнулся, но Ноа понял, что это не гордость, замаскированная под смирение, а скорее искреннее смущение человека, который опередил других.

– Но, конечно, тогда я был всего лишь молодым неимущим исследователем. Помню, они подошли к делу на редкость серьезно. Тщательно просчитали периоды овуляции, повесили в гостиной большую таблицу: в колонке «плюс» – качества, которые требовались от донора, в колонке «минус» – недопустимые качества: слабый, ведомый, лицемер, нерешительный, ограниченный, скупой, сноб, самоуверенный, глупый, плешивый, консервативный. Однажды, подойдя к этому списку и просмотрев обе колонки, я решил: «Это про меня». Будто услышав мои мысли, они переглянулись и сказали: «Черт, а ведь и правда! Не хочешь стать нашим донором?» Я заверил их, что дам им свою сперму, переговорил с Центром репродукции в Санта-Монике…

– С Джереми Холлифилдом…

– Да. Настоящий мошенник, если хотите знать мое мнение. Прикинулся эдакой матерью Терезой, покровителем лесбийских пар, а сам только и думал, как бы набить карман.

Ноа начал понимать выбор мам Генри: помимо отлично работающих мозгов, Даг обладал приятной внешностью и производил впечатление человека, способного выдержать любое испытание и в то же время лишенного всякого высокомерия.

– Вот почему вам известно имя Генри. Ваш сын…

Даг покачал головой, его лоб перечеркнула морщина.

– Нет-нет, подождите, это еще не всё, история не закончена. Короче говоря, все сложилось. Вынашивать ребенка должна была Франс. После ряда неудачных попыток она наконец забеременела. – Даг сделался задумчивым. – Помню, как она готовила дом к появлению ребенка, покупала для него одежду, игрушки… Но у нее случился выкидыш. Некоторое время они обдумывали вариант, что ребенка выносит Лив, а затем склонились к усыновлению.

– К усыновлению, – мягко повторил Ноа.

От Дага не укрылось, что выражение лица собеседника изменилось.

– Мы подошли к критической точке, верно?

Рейнольдс согласно кивнул.

– Это тоже оказалась длинная и сложная история. Не стану пересказывать все подробности. Все случилось очень давно, но тот период своей жизни я никогда не забуду. Я прекрасно об этом помню – по правде говоря, даже более ясно, чем годы, минувшие со дня их отъезда. Итак, если в двух словах: однажды вечером я пришел с работы. Они были здесь, в этой самой гостиной, – вместе с Генри…

* * *

– Все хорошо, – сказал я Крюгеру. – Я готов…

Шериф бросил на меня почти отеческий взгляд. Они с Платтом встали по обе стороны от меня, как телохранители. Странная троица: один ниже меня ростом, другой выше. Таким образом они проводили меня к бронированной двери и тамбуру при входе. Затем мы вышли наружу, и я почувствовал на лице капли дождя. Затрещали вспышки фотокамер, ко мне подошел какой-то тип с камерой на плече. Отовсюду потянулись микрофоны, но шериф их оттолкнул:

– Мы сделаем заявление позже. Пожалуйста, дайте пройти!

Более-менее удачно мы пробрались через эту небольшую толпу.

Вот тогда я вас и увидел.