Бортпроводница - Крис Боджалиан

С тех пор как семья переехала в Виргинию, Вон постоянно получал заказы от Министерства обороны, поэтому Кэсси решила, что тот значительно более компетентен, чем можно предположить, наслушавшись его самоуничижительных острот. И конечно, его шутки были не скучнее тех, что отпускал второй пилот, с которым пришлось летать на этой неделе. Как раз в этот момент Стюарт потчевал капитана очередным анекдотом, как обычно слегка залежалым.

— Передавай мужу привет, — сказала Кэсси.

— Спасибо, передам, — ответила Меган. — А ты немного отдохни.

Кэсси снова кивнула. Она знала: возникнет соблазн заказать в номер бокал вина, но была уверена, что сможет этому соблазну противостоять. Да, она чрезмерно увлекается крепкими напитками (ну хорошо, и еще пьяным сексом), но она же не пропойца, как отец. А вот и извечная присказка безнадежных выпивох по всему миру: «Но я же не алкоголик». Но ведь это правда! Она не пьет без просыху. И разве она не поклялась пару часов назад, что никогда больше не прикоснется к спиртному? Поклялась.

Не прошло и пяти минут — экипаж приближался к выходу, миновав очереди на контроле безопасности, и спускался по эскалатору к стоянке, где их должен был забрать гостиничный шаттл, — когда Джейда остановилась и протянула Меган свой телефон. Остальные тоже замерли, как стадо газелей, завидевших хищника.

— Узнаешь? — спросила Джейда.

Меган увеличила фото указательным и большим пальцем.

— О боже… — пробормотала она тихо и слегка ошарашенно. — Ну ничего себе! Он же летел с нами из Парижа в Дубай.

— Ага.

Меган передала Кэсси телефон, но не произнесла ни слова.

Долгое мгновение Кэсси таращилась на фото, впав в то состояние, когда реагируешь всем нутром и одновременно осознаешь, что нужно играть роль, поскольку вокруг полно наблюдателей. Вот и он. Ее вчерашний любовник. Заметка о нем была опубликована на сайте, которым путешественники по всему миру пользуются, когда им требуется отследить международные преступления. Что-то вроде «желтой» версии памятки туристам, издаваемой Госдепартаментом. Текст был коротким и по существу. В отеле «Роял финишиан» в Дубае произошло довольно жуткое убийство. Жертве — менеджеру хедж-фонда из США по имени Алекс Соколов — перерезали горло в номере отеля. Его обнаружили во второй половине дня, когда он не пришел на условленную встречу. В конце концов служба безопасности отеля пренебрегла табличкой «Не беспокоить» и вошла в номер. Других имен, включая имя Миранды, в тексте не упоминалось.

— Как жаль, — сказала Кэсси.

Она надеялась, что ее потрясение (тело обнаружили, об этом написали в новостях!) Меган и другие члены экипажа истолкуют как шок от самой новости об убийстве бедолаги. Она прокрутила текст дальше и выяснила, что у властей нет серьезных подозреваемых. Чиновники, работающие в сфере туризма и путешествий, настаивают, что это одиночный инцидент, и гостям не о чем беспокоиться, но капитан полиции, кажется, противоречит этим утверждениям, заявляя, что мотив ограбления они не исключают.

Меган забрала у Кэсси телефон и вернула Джейде, а та передала его Стюарту и капитану, чтобы они тоже приобщились. Всем было интересно узнать, что пассажир их самолета убит. Потом Меган наклонилась в Кэсси и прошептала:

— Поклянись, что не имеешь к этому никакого отношения.

— Конечно нет! С чего бы? — вскинулась она, надеясь, что ее голос прозвучал обиженно.

— Ладно. Просто ты болтала с ним без умолку, когда мы летели в Дубай. А потом по дороге в аэропорт все дергалась и вообще вела себя до чертиков странно. Да еще и расплакалась во время взлета.

Кэсси покачала головой.

— Мне просто грустно, что такой молодой парень погиб. Он казался довольно милым. В последний раз я его видела вчера днем, когда он выходил из самолета.

Стадо газелей двинулось дальше, и Кэсси пошла вместе с ними. В глубине души она опасалась, что, каждый раз говоря неправду, закапывает себя все глубже. Но тут же одернула себя: выкладывать все начистоту уже слишком поздно.

Кэсси лежала на кровати в темном номере гостиницы, повернувшись на бок, обнаженная, если не считать махрового халата, который нашла в шкафу. Она прислушивалась к стуку шагов и скрипу чемоданных колесиков в коридоре, вздрагивая всякий раз, когда хлопала дверь или щелкал замок. Она снова попыталась восстановить в памяти недостающие подробности прошлой ночи, но те исчезли навсегда. Она силилась вспомнить каждое слово, сказанное ею Миранде. Однако большая часть разговора терялась во мраке, окутывавшем множество других событий, мужчин, баров и постелей, множество других ночей за долгие годы.

В какой-то момент она подумала, не написать ли сестре в Кентукки. Не задать ли пару безобидных вопросов о племяннике и племяннице. И о зяте.

Они с сестрой редко говорили об отце и матери, потому что каждый такой разговор неизменно заканчивался ссорой. В воспоминаниях о детстве крылось столько злости и столько боли! В своем отношении к родителям сестры были похожи не более, чем две уникальные снежинки похожи друг на друга. Они давно не были близки и, возможно никогда не сблизятся снова, но Розмари нуждалась в Кэсси, пусть хотя бы где-то на периферии семейной жизни, чтобы подпитывать свою тягу к стабильности. Время от времени Розмари, ее муж Деннис и двое их детей прилетали из Кентукки на выходные, останавливались в недорогом отеле в Вестчестере и в субботу или воскресенье приезжали в Нью-Йорк на поезде или арендованной машине. Розмари работала бухгалтером в Лексингтоне, Деннис служил на военной базе в Ричмонде.

Иногда во время их визитов в Нью-Йорк Кэсси разрешали побыть наедине с племянником или племянницей — сводить Джессику в магазин кукол «Американ герл» или Тима в музей «Метрополитен». Пару раз ей даже удалось пообедать втроем с детьми. Тогда они выбирали их любимые рестораны: например, тот, где молодые официанты и официантки напевали мелодии из шоу, или тот, где зал был оформлен как дом с привидениями. Кэсси очень ценила эти встречи — она не могла представить, что когда-нибудь станет матерью, и порой одинокими ночами тосковала из-за того, что никогда не возьмет на руки сына или дочь. Однако чаще всего в Нью-Йорке они встречались все вместе. Впятером поднимались на крышу Эмпайр-стейт-билдинг или отправлялись к статуе Свободы. Впятером ходили на бейсбольный стадион «Янки», когда там играли канзасские «Роялс», чтобы поболеть против «империи зла».

Выходные в их компании проходили без алкоголя, потому что Розмари не пила и не хотела видеть, как пьет сестра. Насколько они разные!

Красноречивее любых слов об отношении Розмари к Кэсси говорил тот факт, что сестра никогда не оставляла детей в квартире с Кэсси одних. Сколько раз та предлагала посидеть с детьми, чтобы Розмари и Деннис вдвоем насладились вечером. Сходили бы на мюзикл, в котором нет диснеевских персонажей, или в ресторан, где на дверях туалетов не висят таблички «Колдуньи» и «Колдуны». Но сестра каждый раз отказывалась: они с Деннисом все время хотели побыть с детьми. Однако Кэсси понимала, что Розмари просто ей не доверяет, не знает, как она поведет себя вечером. Именно в это время суток (но не только) их отец обычно во что-то вляпывался, и похоже, именно в это время суток Кэсси чаще всего вредила — себе или окружающим.