Двенадцатая карта - Джеффри Дивер

– Что ж, спасибо, не откажусь.

Женева посмотрела на дымящуюся поверхность, отхлебнула глоточек-другой, опустила кружку и уставилась в пол. Затем еще несколько раз пригубила напиток.

– Все в порядке? – спросил ее Райм.

Кивок.

– У меня тоже, – сообщила Лакиша.

– Он напал на вас обеих?

– Не-а, на меня нет. – Лакиша окинула его взглядом. – Ты как тот актер, который шею сломал? – Она, причмокнув, отхлебнула кофе, добавила сахара, снова отхлебнула.

– Да, точно.

– И ты совсем ничем не можешь пошевелить?

– Не особенно.

– Вот дерьмо.

– Киш! Остынь, подруга, – шепнула Женева.

– Нет, ну вообще!..

Повисла тишина. С появления девушек прошло каких-то восемь минут, а казалось – часы. Что теперь делать? Попросить Тома, чтобы тот сбегал купить какую-нибудь настольную игру?

Конечно, надо еще задать вопросы, но Райму не хотелось самому этим заниматься. Искусством допроса он не владел. В бытность на оперативной работе он раз десять допрашивал подозреваемых, но так и не добился пресловутого момента истины, когда подопечный вдруг ломается и во всем признается. Другое дело Сакс – у нее к подобным беседам прирожденный талант. Она не раз поучала новичков, что одним неверным словом можно все загубить, называя этот эффект «загрязнением сознания», – примерно как Райм считал главным грехом следователя «загрязнение места происшествия».

– А как ты тогда управляешься с креслом? – спросила Лакиша.

– Тсс! – зашипела Женева.

– Я только спрашиваю.

– Ну и не надо.

– Да чего такого? За спрос не бьют в нос.

От прежней робости у Лакиши не осталось и следа. И не такая уж она на самом деле простая. Поначалу делает вид, будто смущается, словно вся такая наивная и ранимая, заставляет поверить, что преимущество за тобой. Сама тем временем хорошенько присматривается, взвешивает ситуацию. И стоит ей во всем разобраться, решает, можно или нет распускать язык.

Вообще-то Райму даже полегчало, что нашлась тема для разговора. Он в деталях рассказал про блок управления коляской: как сенсорный экран, реагируя на прикосновение его безымянного пальца, способен менять направление и скорость перемещения.

– Один палец? – Киш глянула на свой оранжевый ноготь. – И больше ничем не можешь пошевелить?

– Не считая головы и плеч.

– Мистер Райм, – Женева смотрела на наручные часы, большие и красные, которые на ее тоненьком запястье особенно бросались в глаза, – у меня сегодня контрольные в школе. До первой всего часа два. Сколько вы нас еще продержите?

– Школа? – удивился Райм. – Сегодня тебе можно посидеть дома. Учителя поймут.

– Вообще-то сидеть дома я не хочу сама. Мне обязательно надо сдать тесты.

– Слушай, тебе человек говорит, что можно забить на тесты, а ты фигней страдаешь!

Женева уставилась подруге в глаза:

– К тебе это не относится. Ты не вздумай прогулять.

– При чем тут «прогулять», если нам отмазку дают, – с безупречной логикой заметила толстушка.

Раздался телефонный звонок, и Райм обрадовался.

– Команда: «ответить на звонок», – проговорил он в микрофон, закрепленный на дужке около губ.

– Клево! – У Лакиши брови поползли вверх. – Смотри, Жен. Я тоже такой хочу!

Женева что-то шепнула подруге. Та в ответ закатила глаза, потом отхлебнула кофе.

– Райм! – Голос Амелии.

– Сакс, они у меня, – с нотками раздражения ответил Райм. – Женева и ее подруга. Надеюсь, ты…

– Райм! – повторила Амелия каким-то странным тоном. Что-то стряслось.

– В чем дело?

– Преступник все-таки не покинул место происшествия.

– Он что – был там?

– Ага. Либо не уходил, либо сделал петлю и вернулся.

– С тобой все в порядке?

– Да. Охотился он не за мной.

– Что случилось?

– Подобрался совсем близко. Четыре выстрела. Ранена одна женщина… а свидетеля он уложил. Имя – Дон Бэрри, был главой музейной библиотеки. Три пули прямо в сердце – умер мгновенно.

– Ты уверена, что стрелял тот же человек?

– Сто процентов. Отпечатки следов на месте, откуда велся огонь, полностью идентичны следам в библиотеке. Лон только начал допрашивать свидетеля, стоял рядом, когда это случилось.

– Лон сумел разглядеть стрелка?

– Нет. Его никто не видел. Прятался за мусорным баком. Двое патрульных, присутствовавших при осмотре, бросились помогать женщине… у нее большая кровопотеря. Стрелок смешался с толпой – просто растворился.

– Близким уже сообщили?

– Лон собирался позвонить, но у него что-то с телефоном. В итоге им позвонил сержант из группы поддержки.

– Ладно, Сакс, возвращайся и вези сюда все, что там собрала… Команда: «отключиться».

Райм поднял глаза: девушки таращились на него.

– Похоже, человек, который на тебя напал, все время был там. Или вскоре вернулся. Он застрелил библиотекаря и…

– Мистера Бэрри? – У Женевы Сеттл перехватило дыхание. Она вся напряглась, прямо-таки застыла на месте.

– Точно.

– Во дерьмо! – шепотом сказала Лакиша и закрыла глаза.

Спустя секунду Женева, плотно сжав губы и опустив голову, поставила на стол кружку с какао.

– О нет, о нет…

– Сожалею, – сказал Райм. – Он был твоим другом?

Девушка помотала головой:

– Не то чтобы… Просто помогал мне с докладом. – Женева передвинулась на самый край стула. – Какая разница, друг он был или нет? Его убили, и это ужасно. – Потом зло добавила шепотом: – Ну почему? Зачем его убили?

– Думаю, потому что он был свидетелем. Мог опознать нападавшего.

– Значит, он умер из-за меня.

Райм пробормотал что-то успокаивающее: никакой ее вины нет; не она устроила на себя нападение; Бэрри просто не повезло – оказался в неудачном месте в неудачное время.

Однако его слова не возымели никакого действия. Лицо у Женевы окаменело, взгляд стал холодным. Райм понятия не имел, что делать дальше. Мало того что ему пришлось терпеть рядом с собой подростков, теперь их еще надо успокаивать, отвлекать от новой трагедии. Он подкатил кресло поближе к девушкам и, собрав волю в кулак, завел какой-то ничего не значащий разговор.