Молчание мертвых - Бренда Новак

— Ну же, расскажи ей. — Мэдлин подтолкнула Кирка Вантассела локтем в бок.

Все трое сидели за кофейным столиком в гостиной, куда перешли после наспех приготовленного Грейс обеда — цыпленка и пасты с зеленым салатом и булочек на опаре. Кирк принес несколько плакатов в поддержку Нибли, и Мэдлин немного пошумела, обозвав их предателями за то, что ни одна, ни другой не поддержали продвигаемого ее газетой кандидата. Кирк признался, что в политике разбирается слабо и всего лишь пытается помочь отцу попасть на встречу с Викки, оставшейся без мужа почти пять лет назад. Слушая его рассуждения, Грейс невольно рассмеялась. Но теперь Мэдлин меняла тему, и она уже чувствовала, как бежит по венам холодок беспокойства. Судя по более раннему, телефонному разговору, ее сводная сестра собиралась перейти к вопросу, обсуждать который у Грейс не было ни малейшего желания.

— Что рассказать? — спросил Кирк, устраиваясь поудобнее на обтянутом оливковым плюшем диване.

Незаконный ребенок, он рос у бабушки в небольшом кирпичном домике по соседству с библиотекой на Первой улице, пока повзрослевший отец не смог забрать его к себе. В школьные годы восемь лет большая разница, так что, живя в Стилуотере, Грейс практически не общалась с ним. Но Кирк всегда ей нравился — сильный, молчаливый, постоянный в привязанностях и чувствах. И вдобавок довольно симпатичный — с кривоватым носом (результат увлечения футболом), светло-русыми волосами и глубокими карими глазами. А еще у него были замечательные руки. Большие, настоящие мужские руки с заусеницами, трещинками и мозолями (Кирк работал кровельщиком), они так отличались от рук Джорджа — с узкими ладонями, длинными, тонкими пальцами и тщательно обработанными ногтями.

— Расскажи, что ты слышал в таверне прошлым вечером. Я не для того тебя притащила, чтобы ты уплел две тарелки пасты и уснул. — Мэдлин собрала свои длинные, темные с рыжинкой волосы, затянула и убрала за плечо.

Грейс взяла со столика бокал с вином, поднялась и, пройдя через комнату, остановилась у окна. Хотя прошло уже восемнадцать лет, ей иногда казалось, что едва ли не в каждом разговоре с людьми, так или иначе связанными со Стилуотером, речь неизменно, в том или ином контексте, заходит о преподобном.

— Ну, я встретился там с Мэттом Хоутоном, — начал Кирк.

Грейс поднесла к губам бокал.

— Мэтт? Что-то я такого не помню.

— Старший сын Джона Хоутона. Высокий, худощавый. Ему сейчас около двадцати трех. Работает в автомастерской у Джеда Фаулера.

При упоминании Джеда Фаулера спина и плечи словно застыли.

— И что сказал Мэтт?

Положив локти на колени, Кирк подался вперед.

— Мы там просто оттягивались, пили пиво, гоняли шары. Мэтт спросил, как дела у Мэдлин, то да се, кто-то помянул, что ты в городе, а уже потом он завел речь о твоем отчиме.

— И?.. — Внутри у Грейс все сжалось.

— Мэтт подозревает, что к случившемуся тогда мог иметь отношение Джед Фаулер, — вставила Мэдлин, не дождавшись, пока Кирк перейдет к сути дела.

Грейс в общем-то не удивилась. Мэтт был не первым, кто предполагал, что немногословный слесарь причастен к исчезновению преподобного. Но, судя по тому, как возбужденно прозвучал голос Мэдлин, тут было что-то еще.