Пропавший без вести - Люси Кларк

На экране мобильного предостерегающе высвечивается имя Сары. Я прекрасно знаю, что она скажет. Удивительно, что не позвонила раньше.

В итоге звонок переключается на голосовую почту. Сара оставляет сообщение, но я не слушаю его и убираю телефон на комод. Не желаю слышать ее голос. Даже думать о ней не хочу, ведь сейчас я ушла мыслями в прекрасные воспоминания. Я с Марли. Моим прекрасным Марли, который сжимает мне палец крошечным кулачком. От него исходит запах молока. Мое солнце, моя радость, мой сын.

Лето 2000 года

Когда тело вновь сотрясло от схваток, я сосредоточилась на дыхании. Резко выдохнула, потом сделала глубокий вдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Ладони сжались в кулаки, на коже выступил соленый пот.

Схватки отступили, словно затихшие волны. Акушерка стала натягивать на меня темно-зеленые компрессионные чулки.

– Анестезиолог скоро придет, – сказала она.

Я кивнула, сжав губы.

В тот момент я мечтала лишь об одном – чтобы рядом была моя мама.

Роды длились уже сорок два часа, но голова ребенка застряла в родовых путях. С каждыми новыми схватками пульс у него становился все медленнее, и шансов выйти на свет естественным способом не осталось.

– Вы меня не бросите?

Акушерка крепко сжала мою руку.

– Я никуда не уйду, пока малыш не родится.

Тело снова наполнила боль.

В операционной было полно людей в медицинских халатах и масках. Плевать, что я представляла свои роды совсем иначе – в бассейне и под успокаивающую музыку. Лишь бы малыш родился здоровым и поскорее.

Наконец-то наступил долгожданный момент – обезболивающее подействовало. Спустя несколько секунд меня уже разрезали. Акушерка все время была рядом, как и обещала, и о чем-то со мной разговаривала. Хотя ниже пояса все онемело, я все равно почувствовала, что ребенок меня покинул – в теле появилась непривычная легкость. Отведя взгляд в угол, я прислушалась. Вот он, тонкий мяукающий крик.

Кто-то сказал:

– Мальчик.

Мне подали его, голенького и красного, с прилипшими к голове темными волосами. Когда я прижала к груди этот стиснутый комочек со сморщенными губками, меня переполнило чувство невероятной любви. Я поцеловала малыша и сквозь слезы искренне пообещала, что всегда буду любить его. Мой новорожденный – Марли – открыл глаза и посмотрел прямо на меня. В тот момент он был прекрасен. Просто идеален.

– Осторожнее, – сказал Ник, открывая дверь машины.

Я с трудом устроилась; каждое движение причиняло боль в области шрама от кесарева сечения.

– Не ерзай. – Ник наклонился и пристегнул меня ремнем безопасности. Закрыл дверцу, обошел машину и сел за руль. Теперь мы втроем были внутри. – Ну что, поехали?

Я глянула в зеркало заднего вида. Марли, одетый во флисовые ползунки, крепко спал в автомобильном кресле. Мой сын. Я улыбнулась и ответила:

– Поехали.

Я провела в предродовом отделении четыре дня. В часы посещения палаты наводняли молодые отцы и бабушки с дедушками, и иногда я воображала, как ко мне заходит мама с полной сумкой всяких подарков, и от ее одежды так и веет здоровым образом жизни. Как же я ждала, что она будет гордиться мной, скажет, что я стану хорошей мамой. Я представляла, как она достанет Марли из кроватки, прижмет к себе и шепотом произнесет: «Красивее малыша я никогда не видела».

Ник завел двигатель, и мы влились в плотный поток движения. Тогда я наконец хорошенько рассмотрела Ника: давно небритый, под глазами залегли темные круги, но выглядел он при этом невероятно счастливым.

– Как там Джейкоб? – спросила я. Их с Сарой сын, похожий на темноволосого эльфа, появился на свет три недели назад – в бассейне для родов, на семь дней позже срока.

Ник широко улыбнулся.

– Замечательно. Волнующе. Жутко выматывает.

«У нас обеих мальчики», – с радостью подумала я, представляя их прекрасное будущее.

– Спасибо, что забрал меня. Но таксистом тебе не быть – мы не туда свернули.

– Вы с Марли поедете к нам, – не переставая улыбаться, сказал Ник.

– Ни в коем случае, у вас ведь Джейкоб и…

– Не отнекивайся, Айла, гостевая комната уже готова. Мы с Сарой все обдумали. Ты перенесла сложную операцию, не сможешь садиться за руль как минимум полтора месяца. Тебе нельзя поднимать тяжести и ходить по лестнице с малышом. Одна ты не справишься. Мы очень хотим, чтобы вы с Марли пожили у нас.

На тот момент я снимала квартиру-студию над цветочным магазином на центральной улице. Да, с лестницей пришлось бы туго, но сама по себе квартира достаточно удобная, и от свежесрезанных цветов всегда шел приятный запах.

– Мне очень неловко вас стеснять…

– Выбора нет. Не надо было давать Саре запасной ключ – я уже съездил и забрал ваши вещи. По правде говоря, своим присутствием ты окажешь нам услугу. В понедельник я вернулся на работу, Сара теперь одна с малышом. Ты нужна ей, Айла. К тому же, пока меня нет, вдвоем наши сорванцы приглядят за вами.

На глаза выступили слезы.

– Спасибо.

Откинувшись на гору подушек, я пыталась заставить Марли взять грудь, и от этого у меня сводило пальцы на ногах.

– Тоже мне «естественный процесс», – ворчала кормящая Джейкоба Сара. – Все равно что бульдог вцепился.