Пропавший без вести - Люси Кларк

Я улыбнулась в ответ и вздрогнула, почувствовав прилив молока.

– Вино, парацетамол и крем для сосков – вот мой текущий набор средств для выживания.

– Прямо как рекомендовали на курсах для беременных.

Я жила у Сары и Ника уже пятый день, и за это время у нас сложился свой режим. Если ночью Сара видела, что у меня горит свет, она приходила ко мне с Джейкобом, и мы вместе кормили малышей. По утрам, после ухода Ника на работу, мы по очереди делали крепкий кофе и бесконечно обсуждали треснутые соски и детские какашки. Когда мальчики спали, мы укладывали их в одну кровать-корзинку и с умилением наблюдали, как они лежат рядом, прижавшись друг к другу, будто котята.

– Кажется, Ник пришел, – сказала Сара, услышав скрип входной двери. – Надеюсь, он не прочь поужинать едой на вынос. В очередной раз.

Слышно было, как Ник положил ключи и портфель и стал подниматься по лестнице.

– Мы здесь! – крикнула ему Сара.

Ник замер на пороге комнаты, скрестил руки на груди, посмотрел на нас обеих и покачал головой.

– Когда-то у меня была такая фантазия: моя супруга и еще одна женщина на одной кровати с голой грудью.

– Крепись, дорогой, – сказала ему Сара, – в ближайшие несколько месяцев ты только это и будешь видеть. – Она отняла Джейкоба от груди и передала его на руки Нику.

Ник смотрел на сына горящими глазами.

– Как тут мой мальчик? Я по тебе скучал. Не жарко ему? – Ник аккуратно снял с Джейкоба крошечную вязаную шапочку и, прижавшись носом к мягкому темечку, вдохнул сладкий молочный запах малыша. – Боже, вот бы сделать из него парфюм.

Сара по-доброму улыбнулась.

Глядя на них, я, к собственному удивлению, ощутила укол ревности. И дело не в том, что мне нужен был именно Ник или помощь с Марли, просто я хотела разделить особые моменты жизни моего ребенка с кем-то другим, а потом, через много лет, вместе о них вспоминать.

Я хотела, чтобы кто-то еще так же сильно любил моего малыша.

Четыре недели спустя я шла по пляжу с Марли, пристегнутым ко мне в сумке-кенгуру. Стоял конец октября, а утро выдалось такое солнечное и прекрасное, как будто лето еще нас не покинуло. Прожив у Сары и Ника две недели, я вернулась в свою квартиру-студию, где ходить с ребенком по крутой узкой лестнице было действительно тяжело, а с коляской еще хуже. С каждой ступенькой шрам тянул все сильнее.

– Смотри, Марли Берри, – сказала я, ступив на террасу. – Вот наш пляжный домик.

Он внимательно глянул на меня своими умными темно-синими глазками.

Я открыла дверь, и мы вошли. Внутри, как я и предполагала, пахло солью, отсыревшим деревом и книгами, и я оставила дверь нараспашку, чтобы впустить в комнату полуденное солнце. Сидя на диване со скрещенными ногами, я кормила Марли и любовалась морем. Я рассказывала сыну, как влюбилась в эту песчаную отмель с ветхими деревянными домами, где под бескрайним небом и рядом с бушующими водами чувствуется, что ты вдали от цивилизации.

С наступлением сумерек стало прохладно, так что я закрыла дверь и заткнула щель внизу старым пляжным полотенцем, чтобы не было сквозняка. Я зажгла конфорку – слава богу, правильно подсоединила газовый баллон – и разогрела привезенный рыбный пирог. Я жутко проголодалась и, не дав пирогу остыть, обожгла весь рот сливочным соусом – Марли мог проснуться в любое время, вот я и привыкла есть быстро.

На ночь я положила сына рядом с собой, накрыв одеялами. По поверхности воды танцевал лунный свет. Я шептала Марли на ушко о том, какие невероятные приключения ждут их с Джейкобом и сколько летних месяцев они проведут вместе на отмели. В ту ночь мы уснули под шум волн.

Вспоминая о прошлом, иногда я хочу взять за плечи молодую наивную себя, которая верила, что жизнь – это сплошная любовь и теплое солнце, и хорошенько встряхнуть. С другой стороны, я не прочь обнять ее и добавить: «Ты не ошибалась. Именно это и должно было ждать тебя впереди!»

Я надеялась, что домик среди песков, зажатый меж водным простором и горизонтом, по соседству с лучшей подругой, станет для нас с Марли островком безопасности. Тогда я понятия не имела, что ждет впереди, иначе бы сбежала оттуда, оставив дом на растерзание стихии – порывистому ветру и проливным дождям.