Четвертое июля - Максин Паэтро

Костюм Феи-булочки после работы.

В тот же момент Кэроли увидела меня и, просияв улыбкой, жестом предложила присоединиться. Протолкавшись сквозь толпу, я приблизилась и обняла свою новую подругу. Нам подали крепкий эль и лапшу с моллюсками; не прошло и десяти минут, как мы оживленно беседовали. Кэт часто рассказывала обо мне Кэроли, поэтому она хорошо знала о моей злосчастной перестрелке и недавних неладах с законом.

— Я плохо оценила ситуацию, поскольку они были детьми, — объяснила я Кэроли. — Но когда они начали стрелять в меня и моего напарника, пришлось уложить их.

— Скверная история, Линдси.

— Сама себе не верю. Убить ребенка! В жизни не думала, что способна на такое.

— Они тебя вынудили.

— Мы ловили преступников, Кэроли. Эта парочка убила двух молодых ребят, а когда мы их прижали, у них остался лишь один выход. Просто мне не приходило в голову, что дети из хорошей семьи могут докатиться до подобной жизни.

— Да, я тебя понимаю. Хотя, судя по моему опыту работы в школе, психологически травмированные дети могут появиться в любой семье.

Не успела Кэроли произнести эти слова, как в голове у меня что-то вспыхнуло. Я вдруг увидела себя маленькой девочкой, которая спасается бегством в свою спальню и в испуге прячется за комод. А в дверях, покачиваясь, с надменным видом возвышается мой отец. «Я научу тебя, как со мной разговаривать!» Господи, я сама являлась травмированным ребенком.

Усилием воли я заставила себя вернуться в уютный зал «Баклана».

— Ну а как твои дела на личном фронте? — спросила Кэроли. — Одинока? Разведена?

— Разведена с парнем, которого считала своим братом, — ответила я, радуясь, что она сменила тему. — Но если меня уговорить, могу рискнуть снова.

— Кажется, теперь все ясно, — произнесла Кэроли с улыбкой. — Когда я заявилась со своим тортом, ты находилась не одна, верно?

Вспомнив, как открыла дверь в рубашке Джо, я невольно рассмеялась. Я уже собиралась выложить Кэроли все начистоту, когда заметила за ее спиной какую-то возню. Я и раньше наблюдала за веселой компанией, распивавшей за стойкой пиво. Вскоре двое из троих ушли. Оставшийся мужчина был поразительно хорош собой — темные вьющиеся волосы, правильное лицо, тонкие очки без оправы, модные брюки и тенниска от Ральфа Лорана.

Бармен протер стойку тряпкой, и я услышала, как он спросил:

— Будешь еще одну?

— Если честно, я бы не отказался отведать вон той сногсшибательной брюнетки. А блондинка вполне сойдет за аперитив.

Хотя эти фразы сопровождала милая улыбка, я сразу почуяла неладное. Внешне мужчина выглядел как преуспевающий банкир со спортивным прошлым, но выражался как смазливый сутенер.

Я стиснула зубы, когда он развернулся на высоком стуле и в упор уставился на меня.