Четвертое июля - Максин Паэтро

У Боба Хинтона был крошечный офис, приютившийся на Мэйн-стрит между «Старбаксом» и банком. Надеясь застать его в субботу, я толкнула стеклянную дверь и увидела лысеющий череп Боба. Он сидел за широким столом и читал «Сан-Франциско икзэминер».

Боб нервно дернул головой и взмахнул рукой, опрокинув чашку кофе. Перед тем как газета исчезла под кофейной гущей, я заметила на первой странице фотографию. На ней был изображен светловолосый мальчик, сидевший в инвалидном кресле.

Сэм Кэйбот. Мой маленький ночной кошмар.

— Простите, Боб, я не хотела вас пугать.

— Вам н-не за что извиняться, — заикаясь, ответил Хинтон. Он поправил очки в розовой оправе и стал промакивать стол бумажными салфетками. — Садитесь, пожалуйста.

— Спасибо.

Боб спросил, как идут мои дела в Халф-Мун-Бэй, и я ответила, что почти постоянно занята.

— А я как раз читал о вас, лейтенант, — пробормотал он, вытирая газетный лист комком бумаги.

— Теперь все живут как под микроскопом, — заметила я с улыбкой.

Я объяснила Бобу, что меня заинтересовали убийства, происходившие чуть ли не на соседней улице, и спросила, что он может о них рассказать.

— Я знал Лорели О'Майли, — произнес Боб. — Однажды даже представлял ее в суде. Тогда она отделалась легким штрафом. — Он усмехнулся. — С Беном я почти не знаком. Люди говорят, что он как-то связан с убийством Лорели, но я не верю. Не могу представить, чтобы он поднял руку на мачеху Кэтлин. Она и так едва оправилась после смерти матери.

— Копы всегда в первую очередь подозревают мужа.

— Да, я знаю. У меня есть друзья в полиции. Я вырос в Халф-Мун-Бэй, — добавил Боб, — и начал здесь практиковать сразу после окончания юридической школы. Мне нравится быть маленькой рыбкой в маленьком пруду.

— Вы скромничаете.

Я указала на развешанные по стенам фото, на которых Хинтон пожимал руки губернатору и другим высокопоставленным лицам. Рядом в аккуратных рамочках помещались его награды и дипломы.

— А-а, это… — Боб пожал плечами. — Просто раньше я работал на общественных началах в качестве назначенного судом опекуна — оказывал юридические услуги детям, пострадавшим от насилия или брошенным родителями. Защищал их права в суде и все такое.

— Весьма похвально, — улыбнулась я.

Мне все больше нравился этот симпатичный паренек, и я заметила, что его отношение ко мне тоже потеплело. После эпизода с чашкой он ни разу не заикнулся.

Хинтон откинулся в кожаном кресле и кивнул на фотографию, запечатлевшую церемонию награждения в мэрии. Боб пожимал руку человеку, который протягивал ему блестящую дощечку.

— Видите этого парня? — Адвокат указал на мужчину, сидевшего в ряду гостей на сцене. — Рэй Уиттакер. Он и его жена Молли жили в Лос-Анджелесе, но лето проводили здесь. Пару лет назад их убили в собственной постели. Линдси, вам известно, что всех этих людей засекли до смерти?

— Да, — отозвалась я.

На минуту я почти полностью отключилась, задумавшись о новых преступлениях. Как давно действует убийца? И что значит порка?

Потом я снова вернулась к реальности и услышала, что Боб все еще продолжает говорить о Уиттакерах:

— …очень милые, общительные люди. Он работал фотографом, она — статисткой в Голливуде. Короче, полная бессмыслица. Все жертвы были прекрасными людьми, а потом их детям пришлось переселяться в приют или к родственникам, которых они едва знают, — это настоящая трагедия. Бедные дети, я о них очень беспокоюсь. — Он покачал головой и тяжело вздохнул. — Обычно я стараюсь не думать о подобном после работы, но у меня плохо получается.

— Да, мне это знакомо, — пробормотала я. — Если у вас есть свободная минутка, я могу рассказать вам историю, которую мне уже десять лет приходится таскать домой с работы.