Все это правда - Лиджия Дей Пенафлор

Я выключаю звук телевизора, приглушая Фрейзера и Найлза, Мартина, Эдди и собаку, и поворачиваюсь к маме.

– Что со звуком? – спрашивает она.

– Мам, расскажи еще раз, как ты ходила на свидание. Помнишь? Свидание на пляже…

Мама смеется, еще не успев начать свой рассказ. От ее смеха у меня все внутри переворачивается. Я слушаю ее голос, а мое сердце обливается кровью.

– Да, я помню эту часть. Фатима действительно здорово пишет. Очень эмоционально.

– Правда ведь? Меня тоже тогда проняло, хоть я и злилась на Мири. Всех проняло – наверное, из-за атмосферы: звезды, чтение и все такое. А еще у меня в голове звучали слова Фатимы про то, что нужно делиться правдой. Я была в паре с Натали Сингх. Она у нас в классе главная отличница, у нее средний балл 4.2^[42]. Я сама предложила позвать ее на собрание, потому что она, типа, хороший пример для всех нас. Не думала, что окажусь с ней за одним столом. Нет, она нормальная девчонка, правда, за все наше обучение в Грэме я едва перекинулась с ней парой слов. Было странно вот так вот лежать рядом с ней. Когда мы сели, мы должны были посмотреть друг другу в глаза, осознать присутствие друг друга здесь и сейчас и прожить этот момент вместе. Фатима рассказывала нам об этом, однако проделать такое с другим человеком, в реальной жизни – совсем другое дело. Получается, что тот, кто сидит перед тобой, превращается из какого-то левого чувака в твоего знакомого. В общем, не знаю, как это работает, но у меня получилось. Я прямо-таки почувствовала, что по-настоящему вижу Натали.

– Похоже, теория Фатимы дала поразительные результаты. Кстати, я договорился об интервью с Натали и еще несколькими учениками, которые были на том собрании.

– Правда?

– Да.

– Здорово. Передавайте Натали привет от меня.

– Передам. Интересно, что Натали думает о теории и том упражнении, которое вы проделали.

– Да, мне тоже интересно.

– Расскажи об открытом вопросе. Смотри, как забавно получилось. Я задал тебе открытый вопрос об открытом вопросе. (Смеется.) Прости, не мог удержаться. Рассказывай.

– (Смеется.) Ладно. Вопрос был такой: «Чего ты хочешь от жизни?» (пауза) Я сказала Натали, что она привлекает внимание, потому что она отличница. Мири – заводила, и так понятно. (Закатывает глаза.) Солейл – красотка, а Джона – новенький. Все они чем-то выделяются. А потом я сказала: я тоже хочу, чтобы меня заметили. (Замолкает.)

– Что с тобой?

– Не знаю, почему, но когда я говорила об этом, я заплакала. Ужасно глупо было. Полная фигня.

– Вовсе не фигня. Это твоя драгоценная правда. Это было важно для тебя. Так что ничего глупого тут нет.

– Да, наверное. Спасибо. Я долго думала над этим вопросом. Все пыталась придумать какой-то другой ответ, но так и не придумала. «Невозможно скрыть свою истинную сущность» – так говорила Фатима.

– И она была права?

(Молчит.)

– Ведь права?

(Кивает.)

– Что думаешь об этом?

(Качает головой.)

– Ладно, проехали. Значит, твой отец называет общество «Подводное течение» сектой. Ты тоже считаешь последователей Фатимы сектантами?

– Что? (Поднимает глаза.) Нет, конечно. Вовсе не секта. Нам просто нравились книга и теория, и Фатима тоже. Вот и все. Мы же не жгли свечи и не пели гимны. Это просто слухи.

– По-твоему, что такое секта?

– Э-э… ну, это когда есть какой-нибудь гуру, который, типа, весь из себя очень странный, и люди носятся с его идиотскими идеями, даже если они совсем бессмысленные. А еще у этого гуру должна быть толпа последователей, которым нельзя от него уйти. Я бы в такое никогда не вписалась.