Комикс - Ксавье О. Холлоуэй

Один из здоровяков замечает автомобиль Гомеса, вскидывает винтовку и осторожно подходит. Увидев, что внутри никого, возвращается.

* * *

Кладбище. В низинах собирается туман. Эвил в наушниках бредет по тропинке мимо серых каменных крестов, памятников, скульптур, склепов, надгробий – все бесконечно тянется, куда хватает глаз, и вдали сливается с домами и небоскребами. Смог оттеняет закатное небо и приглушает краски. Эвил машинально читает имена похороненных и незаметно для себя подстраивает к равелевскому ритму шаги, мысли и стук сердца. Стук сердца. Стук сердца.

* * *

Уэйд заходит в огромный зал. Множество танцевальных зон с шестами, подиумами, креслами, диванами, столиками. Едва прикрытые женские тела буквально везде. Оглушительная музыка, дым и неоновые огни.

Уэйд какое-то время стоит на входе и завороженно осматривает все подряд, пока не ловит ее взгляд.

Она танцует на противоположной стороне.

Далеко.

Он прилипает к этому взгляду. Проходящие мимо девушки окликают его, но он их не слышит. Видит только ее.

А она совсем не под музыку, как кошка, изгибается и вытягивается у своего шеста.

Он приближается. В голове шумит. Уже чувствует ее запах, уже видит блестки на ее спине. Тонкий прозрачный зеленый шарф на талии. И тот самый браслет из сотен серебряных нитей.

Уэйд подходит к ней почти вплотную и закуривает, не отрывая взгляда. Так и не решается ничего сказать. Не может сконцентрироваться. Ему удается уловить только части, и он складывает их, как пазл. Шарф. Бедра. Браслет. Глаза. Грудь. Ноги. Рыжие волосы. Спина. Запах малины…

Слышит шепот: «…через десять минут. Сядь вон за тот столик…». Когда оборачивается, ее уже нет. Пробирается к столику, сгоняет какую-то парочку, бросает в пепельницу выгоревшую до фильтра сигарету. Заказывает бутылку текилы.

Мона одета в простенькое черное платье и оттого кажется еще менее реальной. Зеленый шарф уже на шее поверх волос.

Они пьют, стучат рюмками, морщатся от лимона, пытаются разговаривать сквозь шум, смеются.

* * *

Эвил замирает у одной из могил и не может поверить глазам. Пульсация в наушниках достигает пика, подбородок трясется, руки бешено выискивают телефон в карманах.

* * *

Спустя полбутылки Уэйд и Мона отчаянно целуются.

Соленые губы.

Малина.

Вибрирует мобильник. Снова и снова. Снова и снова. В конце концов Уэйд, матерясь, находит его, пытается выключить, но увидев, что звонит Эвил, морщится и отвечает:

– Алло.

– Уэйд!

– Да.

– Уэйд?

– Да, я тебя слушаю.

– Я на кладбище. Я нашел! Я нашел! Нашел могилу Рэя Тассилиана.

– Кого?

– Это он! Он!

– Кто?!

* * *

Кто-то надевает Эвилу мешок на голову, валит на землю и связывает. Он слышит, как из упавшего где-то рядом мобильника доносится голос Уэйда. Голос Уэйда. Голос Уэйда.

Фил

Ночь. Уэйд стоит под фонарем. Позади машины с мигалками, а впереди большие двустворчатые кованые ворота: узор ковки завивается то плющом, то шиповником. Уэйду кажется, что где-то среди этих побегов мелькают змеи. К горлу подступает тошнота. Его слегка качает от выпитой текилы, но голова уже проясняется. Рядом с ним полицейский с овчаркой. Холодно.

– Ненавижу кладбища… Его точно там нет? Вы проверили?

– Да, все проверили. Там никого.

– Видеозаписи?

– Там только видно, что приехали два внедорожника, они же и уехали.

– Могилу Рэя Тассилиана нашли?

– Нет, там громадное кладбище, многие надгробия разрушены, да и ночь ведь, завтра найдем.

– Из администрации кто-нибудь есть?

– Только сторож, но он…

– Ничего не видел, конечно.

– Да, ничего не видел.

– Ну, пойдем к нему.

– Он, похоже, поддатый.

– Пошли.

Они уходят с освещенного участка по направлению к темному зданию в конце улицы. Проходят мимо машины. Уэйд останавливается и прикуривает.

– Это чья машина?

– Не знаю. Сторожа, наверное.

– Сторожа? Судя по грязи, приехала недавно. Проверь с собакой на всякий случай – может, след Эвила возьмет, а я пойду сам со сторожем потолкую. Номер-то пробили?

– Нет.

– Ну, так пробейте.

* * *

Уэйд сидит за столом напротив сторожа. Между ними на четверть наполненная бутылка виски и почти пустой стакан. На полу лежит немецкая овчарка и время от времени тихо порыкивает.

– У тебя еще один стакан есть?

– Ты же на службе, комиссар.

– Кто бы говорил. Давай стакан.

Сторож оборачивается, берет с другого стола стакан и наливает столько же, сколько у себя.

– Жадничаешь?

– Скажи спасибо, что вообще наливаю. У меня вся ночь впереди, надо беречь запасы.

– Спасибо. – Уэйд залпом выпивает виски и показывает налить еще.

– Ты не в баре, комиссар. Я же сказал тебе, что не видел никого – ни мэра твоего, ни кого-то еще.

– Да? А кровь у тебя на пороге чья?

– Джек лапу порезал, когда мы возвращались с обхода. Я не успел убрать.

– Джек говоришь? А где, какую лапу? – Уэйд наклоняется над собакой, и его встречает злобный рык и лязг зубов, так что комиссар чуть не падает со стула. – Хороший Джек, хороший. Все правильно. Не хрен, чтоб всякие лезли. Хорошая у тебя собака, Фил. Не видел тебя сто лет.

– Да уж, друг называется.

– Налей мне еще столько же, и я пойду. Денек у меня опять тяжелый выдался, и закончится он, похоже, опять нескоро.

Сторож наливает столько же, Уэйд выпивает. Открывается дверь: полицейский делает шаг через порог, Джек рычит, и тот тут же пятится.

– Пробили машину, комиссар. Прокатная. «Мегатакс». Арендована вчера неким Антуаном Элиасом Гомесом. Бульвар Кингс, восемнадцать.

– Хм, спасибо. Подожди меня на улице, сержант, мне тут еще надо пару вопросов задать.

Уэйд поворачивается к сторожу, достает из кобуры пистолет и кладет его на стол.

– Ну что, Фил? Как все-таки Джек лапу порезал? Стеклом или, может, на гвоздь наступил?

– Да уж, Тео, а ты не изменился.

– Как Джек порезал лапу?

– Стеклом, наверное…

– Ну хорош уже заливать, Фил. Где он?

– Он в той комнате, в отключке. Просил не выдавать его. Говорил, что скрывается от полиции.

– А чего сразу не сказал? Мы же друзья.

– Друзья встречаются с друзьями чаще одного раза в несколько лет. И еще на друзей пистолет не направляют.

– Я пистолет на тебя не направлял. Этот хрен может быть не в себе, я просто приготовился.

– Он попросил не выдавать его.

– Во сколько он пришел?

– Где-то с час назад.

– Он ничего больше не говорил?

– Он сразу же отключился, я его от порога