Если бы мы были злодеями - М. Л. Рио

– Дурная затея, – проворчал я себе под нос.

– Не беспокойся, – произнесла Рен. – Я заставлю Джеймса сразиться с победителем. И Джеймс будет вместе со мной, правда?

Он начал было протестовать, но я не расслышал, что он сказал. Мередит схватила меня за руку и потащила за собой.

– Встань на колени, – приказала она, когда мы оказались в воде по пояс.

– Держу пари, она говорит это всем парням, – нарочито громко прокомментировал Александр.

Я злобно взглянул на него, а он добавил:

– «Есть ли стыд в тебе девичий?

И скромности хоть след остался ль?»^[31]

Делать нечего: я послушно встал на колени, погрузившись в воду.

Холод пронзил меня насквозь: казалось, кусок льда пропорол мои легкие и едва не выбил из меня дух.

– Господи! – выдавил я. – Забирайся скорее!

– Держу пари, он говорит это всем девушкам, – безжалостно заметила Филиппа.

Она фыркнула и продекламировала:

– «Сказать

Должна по правде я: от вас не ожидала

Обиды я такой; вас не таким я знала!

За вежливого рыцаря считать,

За честного привыкла дворянина!»

– Ладно, – сказал я Мередит после того, как отгремел взрыв непристойного хохота. – Давай сделаем их.

– Вот это я понимаю. – Она закинула мне на плечо одну ногу, потом другую, и я тут же едва не опрокинул ее.

Она не была тяжелой, но я давно опьянел и до этой секунды не понимал, насколько сильно.

Мередит сунула ноги мне под мышки, и я медленно выпрямился. Пока я изо всех сил пытался балансировать на месте, вцепившись в конечности Мередит и страстно желая, чтобы вода исчезла, раздались приглушенные аплодисменты. Тем временем частицы бутафорской крови отклеились от кожи и спланировали на мой живот и на талию.

Колин, наш арийский юный Антоний, взял на себя обязанности рефери. Он сидел верхом на перевернутом каноэ и держал в руках одноразовые стаканчики, наполненные пивом.

– Дамы, не выпускайте ваши когти! – вопил он. – И, пожалуйста, не выцарапывайте глаза! Первый, кто уронит девушку в воду, выигрывает!

Я пытался сфокусироваться на Александре, невольно задаваясь вопросом, каким образом его победить. Однако влажные гладкие бедра Мередит, раскинувшиеся слева и справа от моего лица, мешали мне сконцентрироваться.

– «Срам какой! Поди! Ты просто кукла,

Чужая кукла на пружинах!» – радостно воскликнула Филиппа.

– «Вот дело в чем!..

Ну, говори же, полосатая верста!

Мала я, что ли?..» – бросила Мередит в ответ.

– «Ах; Гермия ужасно зла в сердцах:

Ее и в школе звали даже киской»^[32], – не унималась Филиппа.

Снова раздался восторженный, возмутительный смех.

Мередит стиснула мои плечи ногами еще крепче и воскликнула:

– «Как позволяют здесь так обижать меня?

Пустите, к ней пустите».

И мы рванулись вперед. Мередит контролировала себя лучше, чем я. Ну а я просто отчаянно пытался не упасть, когда она схватилась с Филиппой. Песчаное дно озера было усеяно камнями, я постоянно наступал на них и мог поскользнуться в любую секунду. Девушки визжали и дрались, но плеск воды стал таким громким, что я практически ничего не слышал.

Вдруг Мередит потеряла равновесие, и я покачнулся, с трудом удерживаясь на месте.

Потом я бросился в противоположном направлении и незамедлительно врезался в Александра. Филиппа каким-то образом чуть не заехала ногой по моему лицу, и весь мир завертелся с бешеной скоростью, но тут в моей голове сверкнула идея. Мередит прокричала что-то и позвала меня по имени, но остаток фразы я не уловил.

Набычившись, я ринулся на Александра. Увидев, как мелькнуло бедро Филиппы, я рискнул и отпустил ногу Мередит, чтобы схватить противницу. Мы опасно накренились в сторону, я закричал:

– Мередит, пора!

Я подбросил ногу Филиппы вверх, а Мередит сильно толкнула противницу. Девушка опрокинулась навзничь, потянув Александра за собой, и спустя долю секунды оба бултыхались в воде, размахивая руками, как ветряные мельницы. Мы с Мередит резко свернули вправо, и я вновь положил ладонь ей на бедро. Зрители кричали и аплодировали, но я едва мог слышать их, потому что партнерша обхватила мою голову ногами, вцепившись рукой мне в волосы. Я неуклюже повернулся и попытался улыбнуться.

Филиппа и Александр встали, задыхаясь и отплевываясь.

– Право, – кашлянул Александр, – дайте мне кто-нибудь выпить, с меня хватит!

– Думаю, со всех нас хватит, – решила Филиппа.

– О нет! – к моему ужасу, возразила Мередит. – Рен сказала, она будет сражаться с победителем.

Колин хлопнул по каноэ и завопил:

– Слышал, слышал!

– Я – за, если Джеймс не против, – сказала Рен.

Я вытер глаза и посмотрел на Джеймса. К моему удивлению, он казался смущенным. Внезапно мне захотелось поддразнить его.

– Давай, Джеймс! – начал я. – Решайся! Мы положим тебя на обе лопатки и разойдемся по домам.

– Бой продолжается! Отомстите за нас, ребята! – встряла Филиппа и посмотрела на Рен, стоя на берегу и выжимая платье.

– Что ж… Если нужно.

Рен хихикнула, поднялась и протянула Джеймсу руку, чтобы помочь ему встать. Она завязала подол более скромным узлом, чем Мередит, и направилась к воде.

Кое-кто из зрителей уже ушел, но на пляже оставалось еще около двадцати человек, и они подбадривали нас. Мередит на моих плечах стала вроде бы еще тяжелее, поэтому я немного подкинул ее вперед. Она убрала мне волосы с глаз кончиками пальцев и спросила:

– Ты вообще в порядке?

– Я слишком пьян для этого.

– Последний раз. Ты – мой герой.

– Всегда мечтал заслужить такое звание.

Рен приблизилась к воде и поежилась.

– Боже, как холодно!

– «Не раздевайся: здесь негде плавать»^[33]. – Джеймс поморщился и поплелся за ней. – Давай я помогу тебе взобраться.

Он присел на корточки так же, как и я несколько мгновений назад, и взял ее за руку, когда она закинула ногу ему на плечо. Но не успела она вскарабкаться на него, как голос, который мы едва слышали сегодняшней ночью, произнес: