Мой стокгольмский синдром - Бекки Чейз

Пока Джейсон с Сатиром что‑то обсуждали за перегородкой, я колдовала над одеждой, натянув очередную футболку и сооружая подобие юбки из полотенца. На убитых я старалась не смотреть. Из разговора я поняла, что утром Джейсон установил две дополнительные камеры: в архиве и коридоре между трейлерами. Вот почему я слышала звук дрели. Изображение транслировалось не на экраны в монтажную, а на дополнительный пульт у Сатира в коттедже, откуда Джейсон и следил за происходящим. Я в очередной раз поразилась уровню их технического оснащения и ужаснулась размаху шоу. Деньги тут крутились немалые, не зря Изгой так рвался заполучить их часть.

– Так это она их уложила? – присвистнул Сатир, заглядывая в комнату и переводя оценивающий взгляд с двух лежащих тел на меня. И добавил, усмехнувшись: – А я думал, она только орать умеет: «О, Джейсон!»

Я зарделась. Интонация моих стонов была передана максимально точно.

– Можно мне какие‑нибудь джинсы? – попросила я Джейсона, когда он зашел следом.

– А ты куда‑то собралась? – Его тон, как обычно, не терпел возражений.

– Не могу же я сидеть рядом с трупами, – пробормотала я.

– Раньше тебя это не пугало. К тому же их скоро здесь не будет.

– Джейсон! – взмолилась я. – Позволь мне выйти!

– Ты же не хочешь, чтобы ребята на нее пялились, пока будут чинить дверь? – Сатир неожиданно встал на мою сторону, но тут же пошел на попятную, увидев брошенный Джейсоном взгляд: – С другой стороны – ты всегда можешь запереть ее в ванной.

– Можно я хотя бы в архиве побуду? – продолжала торговаться я.

Я ему жизнь спасла, между прочим. Неужели так сложно пойти на уступку? Этот аргумент я приберегла на крайний случай.

– Пусть в монтажке посидит, – предложил Сатир. – Я глаз с нее не спущу.

– Только найди ей какие‑нибудь джинсы.

Я победно вскинула руки, отпустив полотенце, и оно тут же сползло. Пока я куталась в него заново, Сатир спешно удалился, пробормотав что‑то об одежде Сандры. Джейсон не сводил с меня мрачного взгляда.

– Это… случайно, – сжалась я, испугавшись, что он передумает.

И на всякий случай ретировалась в ванную.

Остаток дня, пока Джейсон избавлялся от тел, мы с Сатиром проверяли записи с камер наблюдения, чтобы убрать все свидетельства того, что Изгой с Бронксом вообще подходили к трейлеру. Я сидела в кресле, сложив ноги по‑турецки, и периодически тыкала в монитор, увидев знакомую фигуру, а Сатир тщательно изучал запись, решая, оставить ее или нет. В соседнем трейлере два плечистых парня чинили перегородку и меняли развороченную дверь. На мое счастье, на складе в лагере не осталось запасных сенсорных панелей. Как минимум два или три дня электронный замок не восстановят. Не факт, что все это время мне дадут свободно передвигаться по территории, но я хотя бы не буду заперта в четырех стенах.

– А я все гадала, кто тогда выключил камеру? – задумчиво пробормотала я, наблюдая, как Сатир стирает очередную запись.

В ответ он лишь хмыкнул. Сатир в принципе не был разговорчивым, и все мои попытки вывести его на откровенность пресекал язвительными замечаниями.

– А вы правда начинали втроем? – не унималась я. – И давно?

– Послушай, тощий цыпленок, если ты хочешь, чтобы я тебя пристрелил, – просто попроси. Не обязательно идти окольными путями.

Я насупилась, подтягивая сползающие джинсы – одежда Сандры оказалась мне великовата.

Пару раз Сатир выходил. Первый – чтобы принести нам ужин, на который я тут же набросилась, едва ланч‑бокс оказался в моих руках; второй – чтобы позвонить. Его отсутствие я каждый раз использовала с толком: изучила несколько папок на столе и попыталась стащить рацию с подзарядки. Пропажу последней Сатир обнаружил очень быстро, несмотря на мои заверения, что я не понимаю, куда она могла исчезнуть.

Имена и фамилии в папках мне ничего не давали, но я все равно постаралась их запомнить: К. Дж. Туччи, А. Пауэлл «Олдмен», Д. С. Варго «Полковник». Запишу в свои бумаги, когда вернусь в спальню. После звонка Сатир запер спутниковый телефон в ящике стола, на который я то и дело бросала тоскливые взгляды. В ответ на это Сатир провел большим пальцем по шее, изображая порез. Красноречиво, ничего не скажешь.

С камерами мы закончили ближе к ночи, и Сатир с радостью выгнал меня в спальню.

– Закройся изнутри и не вздумай высовываться, – предупредил он, показывая на задвижку на новой двери.