Ночь Томаса - Дин Кунц

— Без фамилии ты не могла ходить в школу.

— Я никогда не ходила в школу.

— Ты училась дома?

Она промолчала.

— А как без фамилии ты получаешь социальное пособие?

— Я не получаю пособия.

— Но ты же сказала, что не работаешь.

— Совершенно верно.

— Тогда… люди просто дают тебе деньги, когда ты в них нуждаешься?

— Да.

— Однако. Это еще более спокойная жизнь, чем у продавца автомобильных покрышек или обуви.

— Я никого никогда ни о чем не просила… пока не спросила тебя, умрешь ли ты ради меня.

В этом исчезнувшем мире, должно быть, осталась церковь Святого Иосифа, потому что вдали знакомый колокол отбил полчаса, что показалось мне странным по двум причинам. Во-первых, светящийся циферблат моих наручных часов показывал 19:22 и я знал, что они идут правильно. Во-вторых, с восьми утра и до восьми вечера колокол отбивал час одним ударом, а полчаса — двумя. На этот раз он прозвонил трижды, строгим, вибрирующим голосом, донесшимся из тумана.

— Сколько тебе лет, Аннамария?

— В каком-то смысле восемнадцать.

— Ты прожила восемнадцать лет, никого ни о чем не прося… знаешь, ты словно сдерживалась, чтобы обратиться ко мне с действительно большой просьбой.

— Я почувствовала, что ты мне не откажешь.

В ее голосе слышались нотки веселья, но веселилась она не потому, что так ловко провела меня. Вновь я почувствовал, что она говорит максимально откровенно.

В раздражении я предпринял новую попытку получить интересующие меня сведения.

— Без фамилии ты не сможешь получить медицинскую помощь.

— Мне не нужна медицинская помощь.

Я указал на ее живот:

— Через пару месяцев она тебе точно понадобится.

— Всё в свое время.

— Знаешь, это неправильно, вынашивать ребенка без регулярного обращения к врачу.

Она одарила меня улыбкой.

— Ты очень милый молодой человек.

— Странно слышать, когда ты называешь меня молодым человеком. Я старше тебя.

— Тем не менее ты — молодой человек, и очень милый. Куда мы идем?

— Это точно вопрос на засыпку.

— Я хочу сказать, сейчас. Куда мы идем сейчас?

Я получил определенное удовольствие, ответив такой же загадочной фразой, какие слышал и от нее:

— Я должен повидаться с человеком, у которого волосы как шерсть летучей мыши, а язык похож на филе болотной змеи.

— «Макбет», — она идентифицировала происхождение и волос, и языка, лишив меня немалой части удовольствия.

— Я называю его Человек-фонарь. Тебе не нужно знать почему. Встречаться с ним рискованно, поэтому ты можешь со мной не идти.

— С тобой я в полной безопасности.

— Возможно, мне придется действовать очень быстро. И потом, я знаю эту женщину — она тебе понравится. Никому и в голову не придет искать тебя или меня в ее доме.

Рычание за спиной заставило нас обернуться.

На мгновение я уж решил, что гигант преследовал нас, пока мы вели наш полный загадок разговор, а потом каким-то чудом разделился на три части поменьше. Потому что из тумана на нас смотрели шесть желтых глаз, ярких, словно отражатели дорожной разметки, и находящиеся не на высоте человеческих глаз, а гораздо ближе к земле.

Когда же они приблизились и остановились в каких-то десяти футах от нас, я понял, что это койоты. Три.

Но тут из тумана появились шесть новых глаз, и к первой троице прибавилась вторая.

Вероятно, они поднялись из каньона Гекаты. На охоту. Шесть койотов. Стая.