Джек Ричер, или Без второго имени - Ли Чайлд

Ричер знал, что есть только один способ выяснить это.

Он зашагал к ним энергичной походкой, не вынимая рук из карманов, по крутой дуге, направляясь к корешу толстяка, все с той же скоростью, даже на последних шагах, как политик, который обожает пожимать руки, приветствуя собравшуюся толпу, или маниакальный служитель церкви, идущий к прихожанину с таким видом, словно он готов разделить с ним единственную цель в жизни. Кореша смутил такой язык тела. Сказались и долгие годы воспитания. Он уже приподнял руку, готовый к рукопожатию.

Не меняя ритма, Ричер сильно ударил его лбом в лицо. Шаг левой, шаг правой, удар. Чистая десятка за стиль и исполнение, силу и точность. Парень начал падать на спину, но еще не успел коснуться земли, когда Ричер свернул к вонючему толстяку, вынимая замотанные кабелем руки из карманов.

В кино они долго стояли бы и смотрели друг на друга, как в перестрелке у корраля О-Кей^[4], обменивались бы язвительными замечаниями и бормотали угрозы, опустив руки вдоль тела; привстали бы на цыпочки, может быть, даже начали кружить, прищурившись, глядя друг на друга, увеличивая напряжение. Но Ричер жил не в фильме, а в реальном мире. Без паузы даже в долю секунды он врезал левым кулаком толстяку в бок, мощный удар в корпус; второй выпад в быстром ритме один-два – шаг, где один соответствовал атаке головой. В этот момент его кулак весил около трех килограммов, и он вложил в него всю свою силу, так что любое следующее действие вонючему здоровяку предстояло совершить с тремя сломанными ребрами, что сразу поставило его в невыгодное положение, поскольку сломанные ребра вызывают острую боль и любые резкие движения лишь усиливают ее. Некоторые люди со сломанными ребрами не могут даже чихнуть.

В данном случае вонючий придурок ничего не стал делать – он просто согнулся, как раненый буйвол. Поэтому Ричер спокойно приблизился к нему и нанес удар правой, сломав ребра с другой стороны. Предельно просто. Кабель превращал его кулаки в ядра для разрушения зданий. Единственная проблема состояла в том, что со сломанными ребрами люди не всегда попадают в госпиталь. В особенности в семьях морских пехотинцев. Они просто туго бинтуют грудь и терпят. А Ричеру нужно было, чтобы парень оказался на больничной койке и чтобы вокруг собралась его встревоженная семья. Хотя бы на один вечер.

Поэтому он оттолкнул его левую руку от груди, к которой толстяк ее прижимал, неуклюже сжал его кисть своей левой рукой – неуклюже из-за провода – и повернул ее на сто восемьдесят градусов, так что ладонь и локоть оказались направленными вверх, после чего нанес четкий удар правой рукой по локтевому суставу. Здоровяк взвыл, закричал, упал на колени, и Ричер избавил его от боли точным апперкотом в челюсть.

Игра окончена.

Ричер посмотрел слева направо, на молчаливый полукруг зрителей.

– Следующий? – спросил он.

Никто не шевельнулся.

– Кто-нибудь? – сказал Ричер.

Никто не шевельнулся.

– Хорошо, – продолжал он. – Давайте проясним ситуацию раз и навсегда. С этих пор все будет так, как оно есть.

Потом повернулся и пошел домой.

19

Отец ждал Ричера в коридоре; кожа вокруг его глаз слегка побледнела.

– Кто еще работает с тобой над книгой шифров? – спросил Ричер и принялся разматывать кабель.

– Парень из разведки и еще двое из военной полиции.

– Ты можешь позвонить им и пригласить сюда?

– Зачем?

– Часть плана. То, о чем мне сказала мама.

– Они должны прийти к нам?

– Да.

– Когда?

– Прямо сейчас было бы неплохо.

Ричер увидел, что на костяшках его пальцев отпечаталось слово Джорджия в обратном порядке. Должно быть, именно там сделали провод. Выпуклые буквы на изоляции. Место, где он никогда не бывал.

Отец позвонил на базу, а Ричер стал смотреть на улицу через окно. Если немного повезет, то время он рассчитал верно. Так и вышло, более или менее. Двадцать минут спустя подъехал служебный автомобиль, и из него вышли трое мужчин в форме. Почти сразу вслед за ними на улицу свернула машина «Скорой помощи», объехала припаркованный автомобиль и остановилась у дома вонючего парня. Медики погрузили его в машину, мать и младший брат поехали вместе с ним в качестве пассажиров. Ричер пришел к выводу, что отец парня отправится в госпиталь на своем мотоцикле, как только закончится его дежурство. Или раньше – тут все зависело от того, что скажут врачи.

Парень из разведки оказался майором, военную полицию представляли два сержанта. Все трое были в камуфляжной форме. И все трое остались стоять в коридоре. На лице каждого застыло одно и то же выражение: зачем мы здесь?

– Вы видели парня, которого только что увезли, вы должны обыскать его дом, – сказал Ричер. – Кстати, сейчас там никого нет. Дом вас ждет.

Трое военных переглянулись. Ричер внимательно наблюдал за их лицами. Никто из них не хотел портить карьеру такому опытному морскому пехотинцу, как Стэн Ричер, и хороший конец истории их обрадовал бы. Сейчас они были готовы ухватиться за соломинку и пойти навстречу, даже если улики им подбрасывал странный тринадцатилетний мальчишка.

– Что нам искать? – спросил один из военных полицейских.

– Вы сами поймете, как только увидите, – сказал Ричер. – Одиннадцать дюймов в длину, один дюйм в ширину, серого цвета.

Трое военных вышли на улицу, а Ричер и его отец сели и стали ждать.

20

Ждать пришлось недолго, как и предполагал Ричер. Вонючий парень показал некоторую толику звериной хитрости, но не вызывало сомнений, что он не был криминальным гением. Трое военных вернулись менее чем через десять минут с обгоревшим в огне металлическим предметом. В результате он стал пепельно-серым. Когда-то это была яркая металлическая папка одиннадцать дюймов в длину и один в ширину, с тремя кольцами на равном расстоянии друг от друга.

То, что остается, когда сгорит папка с бумагами.

Никаких страниц, ничего, только обожженный металл.

– Где вы ее нашли? – спросил Ричер.

– Под кроватью, во второй спальне, – ответил один из сержантов военной полиции. – Там, где спят мальчики.

Толстяк не был криминальным гением.

– Это книга шифров? – спросил майор разведки.

Ричер покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Ответы на школьный тест.

– Ты уверен?

– Совершенно.

– И зачем было вызывать нас?