Убегай! - Харлан Кобен

– Чем могу служить, добрые люди?

Голос его оказался довольно приятным и вполне дружелюбным.

– Мы разыскиваем Рокко, – сказал Саймон.

– Рокко – это я.

Великан протянул руку, которая вполне могла сойти за лапу надувной фигуры на параде в честь Дня благодарения. Саймон пожал ее, глядя, как его ладонь исчезает в мясистых складках. Рокко улыбнулся, и лицо его словно разделилось надвое. Голову его прикрывала бейсболка «Янкиз», такая же как у Ингрид, хотя чересчур маленькая для этой огромной, как гигантский бейсбольный мяч, башки. Рокко был темнокожий, точнее – чернокожий. Одет он был в пеньковую толстовку с карманами «кенгуру» и джинсовые шорты, на ногах – нечто похожее на биркенштоки^[19].

– Могу ли я чем-нибудь помочь вам, ребята?

Голос его звучал все так же весело, фамильярно, – наверное, он был слегка под кайфом. Остальные вернулись к своим делам, они что-то колдовали с зажигалками, горелками и пластиковыми пакетиками с неизвестным – по крайней мере, для Саймона – порошком и еще чем-то.

– Мы ищем дочь, – проговорила Ингрид. – Ее зовут Пейдж.

– Нам сказали, что она недавно сюда приходила, – добавил Саймон.

– Да ну? – Рокко сложил на груди руки толщиной с греко-римские колонны. – И кто это вам сказал?

Саймон и Ингрид обменялись быстрыми взглядами.

– Никто. Просто слышали, – сказал Саймон.

– Откудова слышали?

– Откуда, а не откудова! – проревел кто-то из лежащих на полу.

– Что?

На ноги кое-как поднялся белолицый хиппарь с пучком волос под нижней губой, джинсы в обтяжку заправлены в сапоги из кожзаменителя.

– Не откудова слышал, а откуда. Я тебя умоляю, Рокко. Что за идиотскую форму местоимения ты употребляешь?

– От зараза, ты прав, извини.

– Ты же грамотный человек, братан.

– Ну, просто ошибся. И не делай из мухи слона, – сказал Рокко и снова все внимание обратил к Саймону с Ингрид. – Итак, на чем мы остановились?

– На Пейдж.

– Точно.

Молчание.

– Вы ведь знакомы с Пейдж, да? – спросил Саймон.

– О да, конечно.

– Она… – Ингрид замолчала, подбирая слово. – Она ведь ваша клиентка?

– Вообще-то, я своих клиентов предпочитаю не обсуждать. Что бы вы там себе ни навоображали о роде моих занятий, конфиденциальность – это основа моего бизнеса.

– Нам все равно, чем вы занимаетесь, – сказала Ингрид. – Мы просто пытаемся найти нашу дочь.

– Кажется, вы хорошая женщина, мисс…

– Грин. Доктор Грин.

– Кажется, вы хорошая женщина, доктор Грин, и я надеюсь, вы не станете на меня обижаться, но оглянитесь вокруг. – Он широко развел руки, будто хотел заключить в объятия весь подвал. – Разве это помещение похоже на место, где родственникам сообщают, куда спрятались их родные и близкие?

– Это правда? – спросил Саймон.

– Правда – что?

– Что Пейдж от нас прячется?

– Не собираюсь обсуждать это с вами.

– А за десять тысяч долларов будете обсуждать? – спросил Саймон.

После того как прозвучал этот вопрос, наступила мертвая тишина.

Рокко подкатился к ним поближе, почти как гигантский валун, который преследовал Индиану Джонса в начале первого фильма.

– Возможно, вам следовало бы говорить несколько тише.

– Предложение остается в силе, – сказал Саймон.

Рокко потер подбородок:

– Вы что, принесли десять штук с собой?

Саймон нахмурился:

– Конечно нет.

– А сколько у вас с собой?

– Долларов восемьдесят, может – сотня, не больше. А в чем дело, хотите нас ограбить? – Саймон возвысил голос. – Но все, что я сейчас сказал, касается всех в этом подвале: десять штук тому, кто сообщит, где находится Пейдж.

Ингрид вскинула голову и заглянула Рокко прямо в лицо, заставив его встретиться с ней взглядом.

– Прошу вас, – произнесла она. – Мне кажется, Пейдж угрожает опасность.

– Из-за того, что случилось с Аароном?

Как только прозвучало это имя, атмосфера в подвале сразу изменилась.

– Да, – ответила Ингрид.

Рокко склонил голову набок:

– А как по-вашему, что все-таки случилось, доктор Грин?

Тон его оставался спокойным, ровным, но Саймону показалось, что теперь в нем слышится новая нотка. Будто что-то в нем треснуло. Некий надрыв. Он наконец понял то, что, казалось, должно было быть очевидным. Дружелюбие Рокко напускное. Он сколько угодно может прикидываться большим плюшевым мишкой.

Но Рокко – торговец наркотиками, и он возделывает свою ниву.

Жестокое убийство Аарона связано с какими-то наркоразборками, разве нет? И если Аарон работал на Рокко…

– Нам плевать на Аарона, – сказала Ингрид. – Плевать и на эту вашу берлогу, на ваш бизнес и все остальное. Что бы там ни случилось с Аароном, Пейдж не имеет к этому никакого отношения.

– Откуда вы это знаете? – спросил Рокко.

– Что именно?

– Нет, я серьезно. Откуда вы знаете, что Пейдж не имеет никакого отношения к тому, что случилось с Аароном?

– Вы хоть когда-нибудь видели Пейдж? – мгновенно отреагировал Саймон.

– Ну, видел.

– Тогда сами должны понимать.

Рокко задумчиво кивнул.

– Да что и говорить, ее ветром может сдуть. Это понятно. Но ей ничего не стоило накачать человека наркотиками, а потом, когда он в отключке, порубить на куски.

– Десять тысяч долларов, – повторил Саймон. – Мы хотим только одного – вернуть свою дочь домой.

В пропитанном сыростью подвале повисла тишина. Рокко продолжал стоять на месте, лицо его было непроницаемо. Обдумывает, мелькнула в голове у Саймона мысль. Он не торопил его. Как, впрочем, и Ингрид.

– Эй, да я же тебя знаю, – вдруг раздался чей-то голос.

Саймон повернулся и посмотрел в угол. Это говорил хиппарь-грамотей. Он вытянул руку в сторону Саймона и принялся щелкать пальцами.

– Ведь ты же тот самый чувак…

– Ты о чем это, а, Том?

– Рокко, это ведь тот самый чувак.

– Какой чувак?

Большими пальцами обеих рук подцепив петельки для пояса, хиппарь-грамотей Том поддернул джинсы.