Секретные материалы: Хочу верить - Макс Аллан Коллинз

— Ты не понял, Малдер. Я просто не могу уже вернуться. Не могу вместе с тобой заглядывать в темноту. Не могу вынести того, что происходит от этого с тобой… или со мной.

Он сжался, попытался резкостью прикрыть душевную рану:

— Меня устраивает. Искать ответы надо именно в темноте, потому что там многие из них живут. Честно говоря, не просто устраивает, мне это нравится.

— Вот это меня и пугает.

Он нахмурился, уже не скрывая досады.

— А куда еще смотреть? Если хотим найти этих женщин, пока они живы, ты…

— Я тебя прошу посмотреть на себя, Малдер.

— Зачем? Это ведь не я переменился.

Как и многие-многие ссоры, эта началась быстро и прогрессировала еще быстрее. Его сварливость заставила Скалли побледнеть в попытке овладеть собой.

— Мы не работаем больше в ФБР, — сказала она. — Мы поздно ночью вернулись к себе домой. Я во всяком случае. И когда возвращаюсь в свой дом — в наш дом, — я не хочу, чтобы там меня ожидала эта тьма.

Малдер повел рукой, как бы показывая на всю окружающую больницу:

— Вот это — то, что делаешь ты. Это твоя работа, я отношусь к ней с уважением. Но говорим мы сейчас о том, что делаю я, Скалли, что делал еще до того, как тебя встретил. Это все, что я знаю.

— Отлично, так сядь и запиши это. Ты выполнил свой долг, отслужил свою службу. Расскажи об этом миру. Напиши книгу.

Он спросил недоверчиво:

— Так ты мне советуешь именно это? Опустить руки?

— Ты сидел за компьютером, вырезая статьи из…

— Нет, я теперь там, где мне и место. Пытаюсь кого-то спасти от неизвестного зла. И вернула меня к этому ты.

Она глядела на него, понимая всю глубину иронии в его словах.

— Да, — сказала она, опустив глаза. — Ты прав. Я не могу тебе сказать, чтобы ты все бросил.

Трудный момент прошел. Малдера вроде бы немножко отпустило, и она видела, что он ищет способ сохранить это состояние — и начать снова.

Но слишком поздно было для этого сейчас. Она перехватила его взгляд и сказала:

— Вот что я тебе могу сказать: я не вернусь домой, Малдер. Останусь здесь.

По выражению его лица можно было подумать, что она ударила его физически — кулаком под дых, лишив дыхания. Таких слов он никак не ожидал от нее услышать, и никогда Скалли не думала, что их произнесет.

Очень спокойно, без малейшей злости, она добавила:

— У меня теперь свои битвы, и драться надо прямо сейчас.

— Скалли…

— Пожалуйста, не надо со мной спорить.

— Пожалуйста, не делай этого.

Она посмотрела на него долгим взглядом, не лишенным любви, но все равно жестким, и сердитым, и даже уязвленным. Сказать больше — это значило бы поднять непроизнесенный вопрос… и быть вынужденной давать на него ответ: Не вернусь домой — сегодня? Или — никогда?

Никто из них не мог сейчас так рисковать.

И Скалли сказала только:

— Я не знаю, что еще можно сделать.

Больше говорить было нечего. Она не собиралась идти ни на какие уступки, и Малдер тем более. Никто из них не мог отказаться от того, что считал правильным: не так они были устроены.

— Ну, что ж, — сказал Малдер, вставая. — Удачи тебе тогда.

— И тебе тоже, — кивнула она.

Он вышел сразу же, и она знала почему: не хотел, чтобы она видела те эмоции, которые она все равно уже видела. Как и она не вынесла бы, чтобы он видел ее лицо, где жесткое выражение смягчилось от непрошеных слез.