Секретные материалы: Хочу верить - Макс Аллан Коллинз

Выйдя из докторской раздевалки в коридор с мокрыми от душа рыжими волосами и весьма не жизнерадостным настроением, Дана Скалли чуть не налетела на Маргарет Фирон.

Скалли, уже переодевшись в уличную одежду (светло-синяя блузка и темно-синие брюки), ни о чем профессиональном сейчас не думала. Она шла перехватить чего-нибудь съедобного в кафетерии и пойти ночевать в помещение дежурных врачей. Долгая операция ее вымотала, а спор с Малдером никак не способствовал душевному спокойствию. И никакого не было у нее настроения или расположения общаться с родителями маленького пациента, но вот они оба перед ней.

Они были так молоды — оба моложе тридцати, хорошенькая блондинка с треугольным лицом и высокий шатен с горящими голубыми глазами. Так недавно эти двое жили мечтами о будущем и семейными планами, а сейчас…

— Доктор Скалли, — начала Маргарет Фирон, — вы простите, что мы вас беспокоим…

Скалли показалось, что эта чета работяг уже довольно долго здесь ее поджидала.

Отец мальчика подхватил не законченную матерью фразу:

— …но мы хотим с вами поговорить о нашем мальчике, если можно. О Кристиане.

От этой напряженной официальности, строго соблюдаемой вежливости у Скалли в мозгу зазвенели предупреждающие звонки.

С серьезным, но не мрачным лицом Скалли посмотрела сперва на отца, потом на мать.

— Вы видели вашего сына?

— Да, он спит, — кивнула мать. — Но мы… — Она тревожными глазами посмотрела на мужа.

— Мы передумали, — сказал он очень спокойно. — Насчет продолжать это новое лечение.

Родителей явно отпустило напряжение — главное сказано. Бремя этого главного снято с них и возложено на не ожидавшие того плечи Скалли.

Она ответила очень не сразу, и ответила медленно, осторожно:

— Это преждевременно. Мы еще даже не знаем, помогает ли оно…

— Просто оно слишком радикальное, — сказал Блэр, качая головой. И глаза у него, как и у жены, были красными. — Мы считаем, что Кристиан уже достаточно перенес.

Маргарет подалась вперед, будто хотела тронуть Скалли за руку, но вовремя остановилась.

— Мы знаем, что вы хотите как лучше, доктор, но наша семья столько вынесла… и мы решили: мы передаем нашу судьбу в руки Господа.

— Наука, медицина… — Блэр запнулся. — Они могут только то, что могут. Для Кристиана сейчас нужно чудо, а не эта… эта пытка.

Скалли окаменела. Сглотнула слюну.

— Понимаю, — сказала она.

В глазах матери вспыхнула тревога:

— Пожалуйста, доктор! Мы знаем, что вы только хорошего ему хотите. Но смотреть, как наш сын мучается… доктор Скалли, это невозможно. Тут ничего против вас личного, доктор!

— Да, — ответила Скалли.

— Если бы… если бы вы сами были матерью, вы бы поняли.

Вот это после эмоционального реслинга с Малдером уже было совершенно лишнее. Скалли взяла себя в руки, изо всех сил сохраняя самообладание.

И спросила у родителей мальчика:

— Я так понимаю, что вы говорили с отцом Ибаррой?

— Да, — ответил мистер Фирон.

— Понятно.

— Но решение приняли мы сами!

Скалли кивнула. Ею овладевал гнев, и ей пришлось его подавлять, что было нелегко. Сомнение, которое разделяли эти родители, было разумным, понятным и его следовало уважать.

Она посмотрела в глаза отцу ребенка:

— А если оно помогло? — Потом в глаза матери. — Что, если мы потом узнаем, что сделали ошибку, решив остановиться?

Маргарет наклонила голову набок:

— Вы хотите сказать, что можете спасти моего сына?