Меловой Человек - С. Дж. Тюдор

Конечно же, мы встречали его в школе — за обедом, иногда — как дежурного учителя в кафетерии, и еще он заменял миссис Уилкинсон на уроке английского языка в тот день, когда она заболела. Он был хорошим учителем — веселым, интересным, он отлично знал, как сделать уроки чуть менее скучными. Он был настолько хорошим, что со временем мы даже перестали обращать внимание на его внешность, хотя это не помешало ученикам с первого же дня дать ему прозвище Мистер Мел или Меловой Человек.

В то воскресенье ничего особенного не происходило. И меня это вполне устраивало. В этой скуке было что-то нормальное, наконец- то, и мне это нравилось. Мама и папа тоже казались менее напряженными. Я валялся на кровати у себя в комнате и читал, когда внезапно зазвенел дверной звонок. И в тот же миг — ну, знаете, как это бывает, — я понял: что-то случилось. Что-то плохое.

— Эдди? — позвала меня снизу мама. — Пришли Майки и Дэвид!

— Иду!

Я несколько неохотно поплелся вниз, к входной двери.

Мама скрылась на кухне.

Железный Майки и Хоппо стояли с велосипедами на нашем крыльце. Лицо у Железного Майки было красным, словно он вот-вот лопнет от переполняющего его возбуждения.

— Говорят, какой-то пацан упал в реку!

— Да, — тут же добавил Хоппо. — Там «скорая» и полиция, обмотали лентой, короче, все это дерьмо. Не хочешь поехать взглянуть?

Мне хотелось бы сказать, что их желание поглазеть на бедного мертвого ребенка показалось мне омерзительным и странным. Но мне было двенадцать. Конечно, я хотел на это посмотреть.

— Да, можно.

— Пошли тогда! — нетерпеливо воскликнул Железный Майки.

— Мне нужно взять велосипед.

— Поторопись, — сказал Хоппо. — А то не успеем и ничего не увидим.

— Не увидим что? — Из двери, ведущей в кухню, показалась мамина голова.

— Да ничего, мам, — отозвался я.

— Для «ничего» ты очень торопишься.

— Просто на площадке появилась одна клевая новая штуковина, — соврал Железный Майки. У него это всегда хорошо получалось.

— Ладно, только не задерживайся. Я буду ждать тебя к обеду.

— Хорошо!

Я запрыгнул на свой велосипед, и мы покатили вниз по улице.

— Где Толстяк Гав? — спросил я Железного Майки, потому что он именно его всегда звал первым.

— Его мамаша сказала, что отправила его по магазинам. Так что сам виноват.

Но потом оказалось, что это не так. Виноват во всем был Железный Майки.

Берег оцепили, и полицейские не разрешали подходить слишком близко. Взрослые стояли, сбившись в кучки, и вид у них был обеспокоенный. Мы остановили велосипеды возле небольшой толпы наблюдателей.

Честно говоря, мы были немного разочарованы. Помимо оцепления полиция установила что-то вроде огромного зеленого шатра, так что мы ничего не видели.

— Как думаете, тело там? — спросил Железный Майки.

Хоппо передернул плечами:

— Кто знает?

— Зуб даю, он уже весь распухший, зеленый и без глаз. Потому что рыбы съели его глаза.

— Гадость! — Хоппо издал такой звук, словно его тошнит.

Я попытался избавиться от картинки, которую Железный Майки вживил мне прямо в мозг, но никак не получалось.

— Вот черт, — вздохнул он. — Мы опоздали.

— Погодите, — сказал я. — Они что-то выносят.

Началось какое-то движение. Полицейские осторожно вынесли что-то из зеленого шатра. Но это было не тело, а велосипед. Или, скорее, то, что от него осталось. Он был погнут и скручен, на нем болталась мокрая трава. Но все равно мы сразу же узнали его. Все узнали.

Это был BMX. Ярко-красный, с нарисованным на нем черным черепом.

Красный BMX Шона постоянно мелькал в городе ранним утром в субботу и воскресенье. Шон развозил на нем почту. Но в это воскресенье, когда Шон вышел из дому, чтобы, как всегда, взгромоздиться на свой велик, он обнаружил, что тот исчез. Кто-то его украл.

В прошлом году по нашему городу прокатилась волна краж велосипедов. Какие-то парни из колледжа уводили их и бросали в реку просто ради забавы.

Возможно, именно поэтому Шон первым делом отправился на реку — проверить. Он любил свой велосипед больше всего на свете. Поэтому, увидев торчащий из реки руль, зацепившийся за какую-то сломанную ветку, он решил залезть туда и вытащить его. Хотя все знают, что течение в этой реке сильное, а пловец из Шона так себе.

Ему почти удалось. Он уже почти достал велосипед, но под его весом споткнулся и упал. Вода внезапно оказалась ему прямо по грудь. Его куртка и джинсы намокли и потащили его на дно. Течение было таким сильным, словно его волокли куда-то дюжины рук. А еще было холодно. Так чертовски холодно…

Он хватался за ветки деревьев. Кричал, но было слишком рано, даже собачники еще не показались. Наверное, именно в тот момент Шон Купер начал паниковать. Течение окутало его, обхватило и потянуло вниз.

Он яростно сопротивлялся и пытался вернуться на берег, но берег уплывал все дальше, а его голова погружалась все глубже. Он задыхался, он пытался вдохнуть, но вдыхал не воздух, а вонючую, грязную и мутную воду…

Конечно же, я не мог знать всех этих подробностей. Некоторые я узнал, но позже. Некоторые нафантазировал. Мама всегда говорила, что у меня очень богатое воображение. Благодаря чему у меня были хорошие оценки по английскому. А еще — ночные кошмары…

Я знал, что не смогу уснуть той ночью. Даже горячее молоко, которое дала мне мама, не помогло. Я снова и снова представлял себе Шона Купера — зеленого, распухшего, покрытого водорослями, точь-в-точь как его велосипед. Но не только это. Кое-что еще вертелось у меня в мозгу. Мистер Хэллоран говорил об этом. Карма. Что посеешь, то и пожнешь.

«Если ты сделал что-то плохое, рано или поздно оно вернется к тебе и укусит за зад. Этого парня карма тоже нагонит. Можешь не сомневаться».

Но я сомневался. Шон Купер вытворял ужасные вещи. Но были ли они настолько ужасными? А как насчет Железного Майки? И того, что делал он?

Мистер Хэллоран не видел лица Железного Майки в тот момент, когда он понял, что это велосипед его брата. Не слышал его жуткий жалкий вопль. Я бы не хотел услышать его снова. Никогда.

Мы с Хоппо вдвоем еле удержали его и не позволили ворваться в ту зеленую палатку. Он вел себя так, что один из полицейских вынужден был подойти к нам. Когда мы объяснили ему, кто такой Железный Майки, он обхватил его за плечи и увел, точнее, утащил в машину. Через несколько минут она отъехала. Я почувствовал облегчение. Тяжело было видеть велосипед Шона, но видеть Железного Майки таким — съехавшим с катушек и орущим — куда хуже.

— Как ты, Эдди?

Папа подвинул край моего одеяла и присел на кровать, которая прогнулась под его весом. В этом было что-то обнадеживающее.