Курьер из Страны Советов - Нина Стожкова

– Какие денежки, Ромочка? Ты что, окончательно спятил?

Иван небрежно потрепал Романа Лаврентьича по плечу:

– Лучше плети свои байки про Сильвану Пампанини, по крайней мере, это безопаснее.

– Иван, ты что думаешь, я слепой? Да, после контузии память порой подводит. Но отнюдь не глаза. В отличие от наивных фотокоров я прекрасно понимаю, куда и зачем ты мотаешься каждый месяц и откуда все эти тряпки и цацки привозишь.

– Ну, и куда же по-твоему я летаю?

– Развозишь сумки с баблом партийным бездельникам, которых на Западе тоже хватает. Они, понимаешь, нехило устроились. На других работах там ого-го как надо вкалывать, Вань, а тут сиди себе в теплом кабинете и изображай бурную деятельность. Типа ведешь компартию к победе коммунизма в отдельно взятой капиталистической стране. Особенно повезло коммунистическим ребятам на Кубе и в Мексике. Хороший климат, океан, мохито, веселая музыка, красивые девчонки с попками, накачанными сальсой и румбой… Между прочим, Иван, эти бездельники на твои и мои партийные взносы развлекаются. Какого рожна, я тебя спрашиваю?

– Мир вообще, Ромка, устроен несправедливо, ты не замечал?

Иван зажег новую сигарету и насмешливо взглянул на Романа Лаврентьевича.

– Да пойми ты, Джеймс Бонд совковый! Гулять твоим «туроператорам» осталось недолго. Даже у нас все за три дня развалилось, а ведь казалось, что советскому строю сносу не будет. Какие там 70 лет! Наши вожди на 700 замахивались, обещали победу мировой революции и коммунизм к восьмидесятому году. В общем, у латинских бездельников без нашей поддержки игра в политику на деньги рухнет в одночасье, словно карточный домик.

– Допустим, Лаврентьич, ты прав, я даже во многом с тобой согласен. Однако должен тебя жестоко разочаровать. Кое-кто раньше нас особо всем подумал и все предусмотрел. Вот поэтому они наши начальники, а мы с тобой до сих пор – рядовые невидимого фронта. Короче, нам с собкором «Страны Советов» в Мексике Валеркой Мендосом дано одним большим человеком срочное задание: перевести партийные денежки в офшор на одно очень серьезное имя. Как ты догадываешься, люди такого уровня шутить не любят и нам не советуют.

– Ладно, Вань, не ссы, прорвемся. На войне мы с тобой и не такое видели. Сто раз думали – все, капец, однако кто-то там на облаке и за мной, и за тобой присматривал, вот мы целых 50 лет после войны и прожили.

– На войне было все ясно. Там враг, а тут свои. А кто теперь эти «свои»? Все смешалось, Вань!

– Свои, Лаврентьич, это наши чекисты. Не продадут, не подставят, не сольют нас бандитам. Мы с тобой полвека служим в органах. Сам знаешь, КГБ – это своего рода масонская ложа. Они всегда своих вытаскивают из любых передряг, потому что вместе мы – сила. Короче, какие у тебя предложения?

– Все проще простого. Ты прилетаешь в Мехико с чемоданом валюты, идешь в наш корпункт и проводишь серьезную беседу с Валеркой Мендосом. Он не дурак. Сходу въедет в ситуацию и, уверен, не откажется нам помочь. Потому что от таких денег не отказываются. Разумеется, он тоже будет в доле.

Роман Лаврентьевич замолчал и опять достал газету из кармана. Он подумал и сунул Ивану под нос шапку над названием газеты, напечатанную огромными буквами: «Мы победили!»

– Давай, говори быстрей, Рома, а то у меня дел сегодня полно, и сигарета последняя осталась.

– В общем, вы с Мендосом направляете денежки в офшор. На твое имя, на его имя, ну и меня тоже, пожалуйста, не забудьте. Я не жадный, претендую всего-то на 15 процентов. Надеюсь. нам с тобой, Иван, полученных денег хватит до конца жизни, тем более, что жить нам осталось не так уж и долго. Яхты и дворцы покупать не будем, как-нибудь без них в конце жизни обойдемся.

– Ну ты и наглый, Лаврентьич! Не жирно 15 процентов? Я-то своей задницей рискую, а ты? Хочешь бабки огрести, ни фига не делая?

– Я же тут, в Москве, прикрывать вас буду, чудило! Ты что же думаешь, никто не заметит, что денежки улетели в другом направлении? Буря точно будет, кое-кто станет орать и грозить. А нам пофиг, поезд, как говорится, уже уйдет. Короче, Иван, я все улажу. Придется, конечно, кое-кому отстегнуть, не без этого. Но особо баловать функционеров не будем, они теперь никто. Чует мое сердце, скоро такая неразбериха начнется, что мало никому не покажется. Наступило время ловить рыбку в мутной воде, Вань! Власть переменилась, а мы и не заметили. Цека срочно эвакуирует сотрудников изо всех своих зданий. Говорят, там день и ночь уничтожают документы. Скоро никто никаких концов не найдет.

Кузнецов молча смотрел на Ищенко. Он загасил сигарету, достал связку ключей и, кивнув на незаметную дверь в конце здания, сказал:

– Пошли, обсудим спокойно все детали.