Глоток перед битвой - Деннис Лихэйн

— У тебя вчера выдался жаркий денек.

— В отца пошел! — воскликнул Малкерн, потрясая утренней «Триб». — Такой же герой! Читал? — Он ткнул пальцем в заголовок.

— Ничего, кроме комиксов, в руки не беру.

— Очень лестно о тебе отзываются. Знаешь… для твоего бизнеса это просто замечательно.

— А для Дженны Анджелайн — нет.

— Сам знаешь: «Взявший меч…» — пожал он плечами.

— Дженна была уборщицей, — сказал я. — Из того, что она брала в руки, ближе всего к мечу был нож, которым вскрывают конверты.

Малкерн снова пожал плечами, давая понять, что мнения своего не переменил. Такие, как он, не склонны осмысливать и толковать факты — пусть этим занимаются другие, — он эти факты создает.

— Мы с Патриком желали бы знать, означает ли гибель миссис Анджелайн, что наша работа окончена, — сказала Энджи.

— Боюсь, что нет, моя дорогая, — ответил он. — То есть совершенно определенно — нет. Я обратился к услугам Пата — и вашим, разумеется, — чтобы найти некоторые документы. Пока они не окажутся передо мной на столе, вы по-прежнему работаете на меня.

Энджи улыбнулась:

— Мы с Патриком работаем на себя, сенатор.

Джим взглянул на меня, потом опустил глаза и принялся рассматривать свой стакан. Лицо Малкерна на миг окаменело, затем он с веселым недоумением поднял брови и спросил:

— Да? Отчего же в таком случае я подписал и отправил в ваше агентство чек?

Но Энджи нелегко было сбить с толку:

— Считайте это накладными расходами, сенатор. — Она поглядела на приближавшегося официанта. — Ага, вот и напитки. Благодарю вас.

Я готов был расцеловать ее.

— Скажи-ка, Пат, ты согласен с такой постановкой вопроса? — осведомился Малкерн.

— В весьма значительной степени, — ответил я и хлебнул пива.

— Да, кстати. — Малкерн откинулся на спинку дивана. — Она всегда ведет все ваши переговоры? И вообще, насколько я понимаю, играет первую скрипку?

— Первая скрипка не любит, когда о ней говорят в третьем лице, — сказала Энджи.

— Богат ли ассортимент напитков, сенатор? — спросил я.

— Ради бога, джентльмены, — сказал Джим и вскинул руку.

Если бы дело происходило на Диком Западе, в этот миг послышался бы грохот пятидесяти отодвигаемых стульев и салун мгновенно опустел бы. Но мы сидели в баре фешенебельного бостонского отеля, и Малкерну вряд ли бы подошел пояс с патронташем и двумя шестизарядными кольтами — слишком обширное у него было брюхо. И револьвер в Бостоне никак не может тягаться с подписью или даже с кляксой, поставленной в нужном месте и в нужное время.

Черные глаза Малкерна уставились на меня из-под нависших бровей — это был взгляд змеи, потревоженной в своем гнезде, взгляд пьяного и буйного забулдыги, нарывающегося на мордобой.

— Патрик Кензи, — сказал он и подался вперед, ко мне. От него так разило виски, что сенатор был просто огнеопасен. — Патрик Кензи, — повторил он. — Послушай-ка теперь меня. Никогда, ни при каких обстоятельствах я не позволю, чтобы со мной в таком тоне говорил сын одного из моих лакеев. Твой отец, милый мой мальчик, служил мне… вот как собачки служат. И тебе, если хочешь чего-нибудь добиться в нашем городе, придется идти по его стопам. Потому что, — он перегнулся через стол и вдруг крепко ухватил меня за руку, — потому что, если ты мне будешь хамить, клиентов в твоей конторе будет не больше, чем на собрании «Анонимных алкоголиков» в день Святого Патрика. Одно мое слово — и тебе конец. Что же до твоей подружки, то, поверь мне, таска, которую устраивает ей ее измочаленный муженек, покажется ей детскими игрушками.

Энджи готова была выцарапать сенатору глаза, но я успокаивающе положил руку ей на колено. Потом полез во внутренний карман и достал ксерокопию того самого фотоснимка. Я держал ее так, чтобы он был вне пределов досягаемости Малкерна или Вернана, и улыбался едва заметно, холодно, ни на миг не отводя глаз от сенатора. Чуть подавшись назад, чтобы не угореть от перегара виски, я сказал:

— Сенатор, мой отец был одним из ваших лакеев. Вам видней. Однако сообщаю для вашего сведения, что до сих пор ненавижу эту сволочь, хоть его давно и нет в живых. А потому не старайтесь пробудить во мне сыновние чувства. Моя семья — это Энджи. Не он. И не вы. — Я рывком высвободил запястье из его цепких пальцев и в свою очередь стиснул его руку. — И вот еще что, сенатор… Если вы снова вздумаете угрожать мне, я очень сильно осложню вам жизнь… — и с этими словами шлепнул фотографию на стол перед ним.

Если Малкерн и узнал тех, кто на ней запечатлен, то виду не подал. Он все так же не сводил с меня сузившихся глаз — даже зрачки стали размером с булавочную головку. Концентрированный заряд ненависти исходил из них.

Поглядев на Энджи, я отпустил кисть сенатора и поднялся:

— Благодарю за внимание. — Потом потрепал Джима по плечу: — Всегда рад встрече с тобой, старина.

— Счастливо, Джим, — сказала Энджи.

Мы двинулись прочь.

Если бы мы дошли до дверей, уже осенью я сидел бы на пособии для неимущих. Если бы мы дошли до дверей, мне вскоре пришлось бы перебираться в Монтану, в Канзас, или в Айову, или в подобное же захолустье, где, по моим понятиям, царит такая тоска, что никому не хочется вводить эти штаты в сферу своего политического влияния. Если бы мы дошли до дверей, Бостон был бы для нас закрыт.

Мы были в четырех-пяти метрах от выхода, когда за спиной раздалось: «Патрик», — и я понял, что все же немного разбираюсь в природе человеческой. Энджи стиснула мою руку, и мы обернулись с таким видом, словно делали окликнувшему нас Джиму Вернану большое одолжение.

— Пожалуйста, вернитесь и сядьте.

Мы подошли к столу. Малкерн протянул руку:

— С утра я всегда малость не в духе. И потом — у меня слишком своеобразный юмор: не все понимают.

Я пожал ему руку:

— Бывает.

Он повернулся к Энджи:

— Мисс Дженнаро, уж вы простите старого брюзгу.

— Все забыто, сенатор.

— Называйте меня просто «Стерлинг», — с задушевной улыбкой он похлопал ее по руке. Просто воплощение искренней благожелательности и непритворной задушевности.

— Откуда это у тебя? — спросил Джим, кивнув на снимок.

— От Дженны Анджелайн.

— Но это ксерокопия.

— Именно.

— А оригинал? — спросил Малкерн.

— У меня.

— Пат, — сказал он, явно сдерживаясь, но продолжая улыбаться. — А ведь мы тебя наняли, чтобы ты нам документы вернул, а не копии.

— Пока я не разыщу остальные, этот побудет у меня.

— С какой стати? — спросил Джим.