Глоток перед битвой - Деннис Лихэйн

Остаток дня мы провели в праздности.

Мы вернулись в офис, я флиртовал с Энджи, а она сказала мне, что я мало-помалу оживаю, и телефон молчал, и никого не занесло на нашу колокольню. Из соседней забегаловки нам принесли пиццу, мы выпили несколько банок пива, и попутно я продолжал вспоминать, как смотрелась на заднем сиденье такси ерзающая в черной замшевой юбке Энджи. Поглядев на меня, она угадала ход моих мыслей и обозвала извращенцем. Между прочим, именно в этот раз у меня в голове крутилась совершенно невинная мысль об оплате счетов за междугородные разговоры, но на фоне всех прочих и весьма многочисленных разов мысль эта, конечно, померкла.

У Энджи всегда складывались совершенно особые отношения с окном, возле которого стоял ее стол. Половину рабочего времени она проводила, уставясь в него и покусывая нижнюю губу или постукивая карандашом по нижним зубам. Было очевидно, что мысли ее при этом витают где-то очень далеко. Но сегодня создавалось впечатление будто для нее одной в окне крутят увлекательное кино. Когда я спрашивал ее о чем-нибудь, она неизменно отвечала: «М-м?», и казалось, что находится вообще в другом полушарии. Я догадался, что подобная рассеянность связана с Филом, и особенно не приставал.

Мой пистолет по-прежнему лежал в полицейском управлении, и я не собирался ходить по городу, имея при себе из оружия только детородный орган и надежду на благополучный исход встречи с «Рэйвенскими святыми», которые, вероятно, меня ищут. Нет, нужен был ствол, причем совершенно чистый, поскольку в нашем штате закон очень косо смотрит на тех, кто носит незарегистрированное оружие. Энджи на тот случай, если нам в какой-либо ситуации придется выступать в паре, тоже требовалось нечто огнестрельное. И потому я позвонил Буббе Роговски и попросил его добыть два «непаленых» пистолета. «Без проблем, — ответил он. — К пяти получишь». Как будто я пиццу заказал.

Затем я позвонил Дэвину Эмронклину. Он служит в оперативном подразделении по борьбе с бандитизмом — недавно созданном и находящемся под патронажем мэра. Дэвин, несмотря на малый рост, человек очень могучий, и те, кто пытается сделать ему бобо, только навлекают на себя его гнев. Если все его рубцы и шрамы вытянуть в линию, выйдет, наверно, целая миля. Незаменимый человек практически во всех ситуациях, кроме разве что коктейль-парти на Бикон-Хилл.

— Рад был бы с тобой потолковать, — сказал он. — Но у меня чертова уйма неотложных дел. Давай-ка завтра встретимся на похоронах. И не слушай этого засранца Ферри, ты молодец, что завалил Куртиса.

Я повесил трубку, чувствуя, как в груди, словно после доброго глотка горячительного в сырой вечер, разливается приятное тепло: если Бубба будет прикрывать мне тыл, а Дэвин — фланги, я могу чувствовать себя в большей безопасности, чем презерватив на конгрессе кастратов. Но сейчас же меня осенило: если кто-то по-настоящему хочет убить тебя — уповай только на счастливый случай. Не на Господа Бога, не на армию и уж подавно не на себя самого. Я должен надеяться, что, когда дело дойдет до мести, мои враги окажутся слишком глупы или нерасчетливы. Это единственное, что способно меня спасти.

— Эй, красотка, как наши дела? — окликнул я Энджи.

— А? — вздрогнула она.

— Я спрашиваю, как дела, красотка?

Карандаш забарабанил по зубам. Энджи, не снимая задранных на подоконник ног, чуть развернула свое кресло в мою сторону.

— Эй, — сказала она.

— Что?

— Больше так не делай, ладно?

— Чего «не делай»?

Она повернула ко мне голову, и наши глаза встретились.

— Больше не обращайся ко мне так. Никогда. Или хотя бы — не сейчас.