Секретные материалы: Хочу верить - Макс Аллан Коллинз

— Я убежден, что это — человек из видений отца Джо.

Она глянула на него резко:

— Кто?

— Подозреваемый. Янка Дацишин. — Он похлопал по фотографии.

Скалли закатила глаза:

— Теперь ты зря тратишь их время, Малдер.

Он смотрел на нее молча. Месяцы ушли, чтобы сделать из нее напарницу, годы — чтобы она поверила, и вот они опять вернулись на первую клетку: он пытается докопаться до истины, Скалли — мешает. Как это, черт побери, случилось?

Он нахмурился и спросил:

— Еще раз: что ты здесь делаешь!

Она промолчала. Только протянула ему фотографию.

Подъехала машина, в которой приехал Малдер — за рулем был Драмми. Как клиент, платящий в окошко у шлагбаума, он, мрачно улыбаясь, протянул ксерокопию фотографии с удостоверения. Другого.

— Вот есть для вас видение, — сказал он, подавая Малдеру ксерокс. — Мои ребята привезли.

Малдер посмотрел на это новое лицо — тоже угловатое и резкое, но со светлыми и почти жесткими глазами, с непроизносимым восточноевропейским именем: Франц Томчезин.

Бывший агент ФБР никак не мог знать, что у него в руках фотографии тех двоих, что напали на агента ФБР Монику Бэннэн.

Драмми — с едва скрываемой интонацией «Я же вам говорил» — сказал:

— Вот это и есть работодатель нашего подозреваемого — и старый друг отца Джо, как мы только что узнали.

У Малдера возникло сосущее, тошнотное чувство под ложечкой.

Скалли прищурилась:

— Вы говорите, что отец Джо знаком с человеком, который организует перевозку органов на черном рынке?

— Предположительно организует, — поправил ее Драмми, — но да, знаком. И отец Джо уже давно знаком с этим Францем Язык-Не-Сломай. Скажем, лет двадцать.

Теперь и у Скалли глаза стали круглые:

— Двадцать лет?

— Откуда он его знал? — спросил Малдер.

Драмми смаковал момент.

— Похоже, что Франц был одним из тридцати семи излюбленных алтарных отроков отца Джо. И угадайте, с кем зарегистрировал брак этот Франц в штате Массачусетс? Так вот, не с кем иным, как нашим подозреваемым — Янкой Никак-Не-Выговоришь.

Малдер ничего не сказал. Он был оглушен, стоял, не в силах поверить, а агент Уитни пододвинулась ближе и сказала:

— Мы их накрыли. У меня ордер на обыск в их помещениях.

Малдер чувствовал на себе глаза Скалли, хотя абсолютно не ощущал самодовольства, излучаемого спецагентом Драмми. Они очень долго были вместе, Малдер и Скалли, и он знал, что она ему сочувствует, пусть даже новые факты подтверждают ее правоту.

А они еще как подтверждали.

И все же он не мог заставить себя поднять на нее глаза.

Драмми резко увел машину от тротуара, и Малдер встал на мостовую, махнув рукой следующей машине ФБР. Он хотел участвовать. Как бы ни повернулось это дело, он хотел участвовать.

— Малдер! — окликнула его Скалли сзади.

Он наконец повернулся и посмотрел на нее:

— Дело окончено, — сказала она сочувственно, выражая только грусть. — Пусть уж они сами его доделают.

Он не ответил. Да, она не была рада своей правоте, но все же злость вскипела в нем, и он резко захлопнул дверцу, сев в подъехавшую машину. В зеркале заднего вида Скалли отступала назад, уменьшаясь, и глядела ему вслед.