Смерть в стиле блюз - Брижит Обер

— Ого, тебя уже инспектором назначили?

— Как только меня им назначат, я тебя в Дюнкерк переведу.

— Класс! Мидии по воскресеньям трескать? Ладно, тут народ появился. До скорого.

Марсель чистил зубы и думал о девушке. Почему ее убили? Из-за денег? Нет — их не взяли. Из-за скутера? Он был на месте. Чтоб изнасиловать? Экспертиза покажет. Точно, чтоб изнасиловать, решил он, спускаясь по лестнице. На телевизоре белела записка: «Решил прогуляться. Буду к обеду! P.S.1. Никакого телевизора! Сделать все уроки! P.S.2. Не сделаете — пляж отменяется».

Пять минут спустя он уже входил в комиссариат. Тони, низенький усатый здоровячок, ломал голову над графой декларации, касающейся телевизора.

— Ты-то как, задекларировал? — спросил он у Марселя.

— У меня нет телевизора, — ответил тот.

— Ишь ты какой! А если домой заявятся?

— Да говорю же — нет его у меня! Аквариум вместо него купил — гораздо интереснее и детей развивает. Плюс своя рыбка по воскресеньям, на рынок ходить не надо.

— Дурак ты, Марсель, — прыснул Тони, прикрывшись декларацией.

— Они наверху? — спросил тот, ткнув в потолок пальцем.

— Срочное совещание. Даже Мартини позвонил. Только что с Жанно его соединял.

— С другими убийствами связь усматривают?

— Понятия не имею. Думаешь, тут перед лифтом пресс-конференция была? Примчались с вытянутыми мордами — и все. Даже Клаудиа Шифер.

— Тинарелли?

— Десять минут как влетела: волосы дыбом, блузон нараспашку…

Марсель передернул плечами — сейчас в голове только сисек Тинарелли не хватало!

— Дополнительной информации о жертве не поступало?

— Ну достал! Гони сто франков — и слушай!

— Что?

— Сначала сто франков! — повторил Тони, приподнимая трубку коммутатора.

Марсель порылся в кармане рубашки и протянул ему скомканную банкноту.

— Тсс! — выпучив глаза, прошипел Тони, прижал трубку к его уху и нажал кнопку.

— Это катастрофа! — орал в Марселево ухо Мартини. — Газетчики нас с дерьмом смешают!

— Спокойно, патрон, мы его схватим! — защищался Жанно.

— Вы что, хотите сказать, что это опять он, ваш хренов Потрошитель? Оставьте, Жанно. Подумайте о старых добрых насильниках.

— Но… проблема в том, что ее разрезали надвое и выпотрошили, как и три предыдущие жертвы.

Слух Марселя резанул скрежет фарфоровых зубов комиссара.

— Нас поимели! — изрек он. — Как, штрафы еще не разучились выписывать?

— Там все затоптано его следами! — жарко запротестовал Жанно. — Сорок второй размер. Мужские туфли, классические, на каучуковой подошве…

— Жанно, — слащаво оборвал его Мартини, — где это вы видели, чтобы убийц задерживали исходя из того, какая у них обувь?! В романах?

— Ну… по телевизору… — неуверенно предположил Жанно.

— Вот именно. Мне плевать на размер его ботинок, выбранных где-нибудь в супермаркете из двухсот пяти десяти трех миллионов точно таких же пар. Меня интересуют отпечатки его пальцев, Жанно, цвет глаз, размер плавок, структура ДНК, фотография, фамилия… Вот что мне нужно!

Бац!

— Вот срань! — проворчал Жанно, бросив трубку.

Тони затаил дыхание и поставил прочерк в графе

«Телевизор». Первый шаг к пропасти безоглядной криминализации.

— Спасибо, — поблагодарил Марсель задыхающегося от волнения «оборотня» Тони.

Он подошел к автомату с прохладительными напитками, сунул в щель монету, выудил банку кока-колы и принялся лениво цедить ее, остановившись в проеме застекленной двери.

Тот же самый убийца, и ни одной зацепки: кошмар!

Значит, он не всех в море бросает. Методы, что ли, разнообразит? Интересно, как он работает — импульсивно или по определенному сценарию? Мужчин — в море, женщин — на помойку? Были ли у него еще женщины? Может, он насиловал свои жертвы в распоротый живот?

Марсель подавил отрыжку от кока-колы. Хлопок по плечу. Жанно. Прорезанный глубокой морщиной лоб, горестные складки в углах губ.

— Вы в курсе, Блан?

— Да, шеф.

— Этот говнюк у меня уже в заднице сидит!

— Комиссар? — изумленно прошептал Марсель.

— Да нет, Потрошитель! Такое свинство устроить! — добавил он, гадливо скуксившись. — Выпотрошил и все лицо изуродовал! А тут еще голова трещит…

— А что ваша засада с Тинарелли? — форсировал деликатную тему Марсель, положившись на свои особые отношения с Жанно.

— Швах! Причем с продолжением. Мы только что разбудили дудочника и выпытали наконец имя девицы, которую клеил Камель. Сказали, что будет молчать — сядет сегодня же после обеда. Так вот, он раскололся! И кем бы, вы думали, она оказалась?

Тут Жанно выдержал театральную паузу, рассчитанную на изумленное «Ка-а-а-ак?»

— Вот именно! Джо-ан-ной! — отчеканил он, уперев указательный палец в мощную грудь Марселя.

— Так ведь Аллауи-то не мог ее убить! — удивился тот.

— Ха! Ха! Смешно, Блан! Что, опять в ударе? Признавайтесь! Аллауи, конечно, не мог ее убить — с ней по какой-то причине мог расправиться убийца Аллауи. Может, она его видела!

— На стоянке… — закончил Марсель, с треском раздавив банку из-под кока-колы.

— Точно. Получается так: Мелани возвращается домой около двух. Полчаса спустя Камель цепляет Джоанну, и с тех пор о нем ни слуху ни духу, покуда на этого пловца не натыкаются в понедельник утром. Нет чтобы этот засранец раньше разговорился! — прорычал Жанно.

— Думаете, он тут как-то замешан?

— Скоро узнаем. Мы к нему через десять минут собираемся. Надеюсь, пока никуда не смоется.

— А здорово в «Квантико» с сорок вторым номером подгадали? — гордо осведомился подоспевший из лифта Лоран, облаченный в белые с иголочки бермуды, из которых торчали такие бледненькие, такие тоненькие лодыжки, что у Марселя сердце сжалось от жалости.

— Супер! Теперь только объявление в розыск по газетам рассылай! Куда там эта Тинарелли провалилась?

— Она в туалете, — процедил Лоран.

— Эх, женщины, женщины! Все бы им писать!

И тут перед ними возникла Лола: сияющая, со свежим макияжем и крошечным пластырем на чуть припухшем носике. Солнце ласково осветило пышную шевелюру, задорно поигрывая в глубине ее огромных ясных глаз.

Ну чего вылупились, волхвы с Востока?! Прям как диабетики на шоколадку!

— Едем! — скомандовал Жанно, очнувшись от мимолетного ступора.