Смерть в стиле блюз - Брижит Обер

— Дамьен Феллегара? — спросил брюнет голосом легавого.

— Ну да…

— Полиция, — прошептал Жанно. — Девица, которую кадрил Камель Аллауи, здесь? Подумайте, это важно.

Разгоряченного Дамьена прошиб озноб.

— Да нет, вроде не видно.

— Если подойдет, предупредите меня незаметно, о'кей?

— Конечно… хотя я не уверен, что ее узнаю.

— А ты постарайся. Очень тебе советую, — прищурившись, прошипел Жанно. — Для твоего же блага.

Освободившись, Дамьен какое-то время лавировал меж кучками посетителей и в конце концов подошел к бару.

— Привет, девчонки! — вымученно бросил он. — Эй, ты знаешь, что тебя легавые ищут? — прошептал он Джоанне.

— Легавые?.. Чушь какая!

— Не чушь. Они ищут свидетеля, который последним видел Камеля в ночь его исчезновения.

Джоанна пихнула его ногой:

— Я? Камеля? С чего бы мне его видеть?

— Ну… не знаю… так… — замялся он, осознав, что натрепал лишнего перед Мелани.

— Да, с чего бы ей видеть Камеля? — ледяным голосом переспросила та.

— Я-то почем знаю? Ладно, до скорого, — пробормотал Дамьен и скрылся в толпе.

Мелани обернулась к Джоанне, которая уставилась в свой стакан.

— Что он тут нес?

— Не знаю, дурак он, а я правда ничего не знаю!

— Значит, с Камелем гуляла?

— Я-а-а-а-а? Ты что-о-о? Совсем рехнулась?

— Ах ты…

— Тише, пигалицы! — огрызнулся Жан-Жан. Он ничего не слышал из их разговора, просто Джоанна налетела на него, шарахнувшись от разъяренной Мелани.

— Пошел в жопу! — завопила в ответ Джоанна.

— Куда? — поперхнулся джином Жан-Жан. — Да ты с кем разговариваешь?!

— Шеф! Сядьте, шеф! — вцепилась в его ремень Лола, подобно девочке, которой не справиться со своим питбулем.

Джоанна презрительно повела плечами — уж лучше пикироваться с этим старым дураком, чем подставляться под громы и молнии Мелани.

Злобно на нее зыркнув, старый дурак снова уселся подле своей кислой топ-модели. В это время Мелани тщетно пыталась найти Дамьена, затаившегося где-то в туалете.

Джоанна со вздохом прикончила свою текилу «бум-бум». С Камелем она особо и не гуляла. Той ночью он попросту затащил ее в тачку, сразу же после того как пай-девочка Мелани отправилась восвояси. Они остановились за Палм-Бич, на пустынной автостоянке. Но когда они собрались обратно, их развалюха больше не заводилась. Великодушный Камель вызвал по мобильнику такси и отправил Джоанну домой, прежде чем ее отец успел переполошить полицию. «Я постерегу тачку, — объяснил он ей. — Это же машина Дамьена… »

Улыбнувшись, она помахала ему рукой из открытого окна. Отъезжая, она заметила, как рядом с Камелем, ослепив ее фарами, остановилась другая машина. «Ну вот, сейчас ему помогут», — зевнув, подумала она.

Усаживаясь на место, Жан-Жан еще не знал, что беседовал с главным свидетелем. «А если мои близняшки вырастут и превратятся в двух идиоток по метр семьдесят ростом, проколотых всякой ерундой с головы до пят? — думал он. — Пусть только попробуют! В церковном приюте сгною!»

Лола флегматично потягивала апельсиновый сок. Ей очень нравился этот джаз и шум вокруг, который мешал им поддерживать разговор. Жаль все-таки, что Жанно не закатили оплеуху. Вот бы смеху было!

Лоран умирал со скуки. Мимо проходили смеющиеся галдящие компании. Из клацающей железной двери бара то и дело вырывались раскаты джаза. Он в сотый раз поменял радиостанцию и попытался со средоточиться на дебатах по поводу современной экономики.

Марсель беспокойно ворочался во сне. Когда они входили в квартиру, там надрывался телефон. Он снял трубку. Мари Перен. В 23 часа! Ей одиноко. Как на счет того, чтобы посидеть где-нибудь?

Он покосился на Надью, которая устанавливала гладильную доску перед телевизором.

— Гм… просто я не один… — пробормотал Марсель, вокруг которого гоняли пакетик из-под чипсов.

— Кто это? — спросила Надья.

— Да так, коллега…

— Что, теперь и по ночам будут трезвонить?

— Я сейчас объясню…

— У тебя что, кто-то есть? — удивилась Мари на другом конце провода.

— Да, в своем роде…

— Папа! Па-а-ап!

— Ладно, пока. Развлекайтесь — у вас там, гляжу, не соскучишься…

Он вздохнул и повесил трубку. Неожиданно ему захотелось остаться одному, посидеть где-нибудь на террасе и попить пива — без детей, которых нужно укладывать в постель, вообще без какой-либо расписанной наперед программы. Что это? Ностальгия по холостой жизни? По юности?

Вскоре он забылся, но сон его был беспокойным: вездесущие сандалии священника, разбитое лицо юного Диаза и волны джазовой музыки, в которых тонут крики мальчика.

Папа-Вскрой-Консервы проскользнул в темное прокуренное помещение и прищурился. Из репродукторов струилась «The Jumplin'Jive» Кэба Кэлловэя. Тихонько нащелкивая ритм, он двинулся к стойке. Там сидела ДЕВИЦА ТОГО, ИЗ «ШАВЕРМЫ». Вместе с другой девицей — ТОЙ, СО СТОЯНКИ. Когда он подходил к ТОМУ, ИЗ «ШАВЕРМЫ», он ясно разглядел ее в свете своих фар.

Опасны ОБЕ ДЕВИЦЫ.

Он облокотился о стойку рядом с Мелани и махнул бармену:

— Одну кока-колу, пожалуйста.

Никакого алкоголя. Алкоголь нельзя. Он — для ВЗРОСЛЫХ. К тому же от него БОЛЕЮТ и ДУРЕЮТ, а он не дурак.

Глубоко вздохнув, он навесил улыбку:

— Могу я вас чем-нибудь угостить, девушки?

Девица с заколками смерила его пристальным взглядом. Да, комплексами этот старикашка в смокинге не страдает. Но, кажется, безобидный: рокерские очочки, бородка…

— Мне текилу, пожалуйста. А тебе чего, Мелани?

— Ничего. Спасибо.

«Никогда не принимай выпивку от незнакомых мужчин, — заповедь мамы. — Все, что они хотят, — это вычерпать взамен твой энергетический источник».

«ЧУЧЕЛО. Посмотрим на твой ВЫПЕНДРЕЖ, когда Папа-Вскрой-Консервы засадит тебе свой СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПОЦЕЛУЙ. Куда поглубже».

Он улыбнулся и, не моргнув глазом, заказал текилу.

— Вы музыкант? — спросила Джоанна.

Ей-то откуда известно? Что, уже на хвост сели? Он нервно кивнул.

— На чем играете?

«На КИШКАХ!» — чуть было не ответил он.

— На пианино.

— Правда? Классику, что ли?

— Когда как. Моцарта… Элтона Джона — по настроению.

Ах, если бы Франсин слышала! Он поддерживает самый настоящий разговор, причем без единой ГЛУПОСТИ.