Смерть в стиле блюз - Брижит Обер

СЛАВНАЯ Франсин, от которой он избавился с помощью своей верной Тележки, распихав самые здоровые куски по мусорным бакам, а части, которые по виду не распознать, разбросал по городским скверам, к вящей радости кошачьего народца.

— Все кошек бездомных кормим? — еще проворчала соседка снизу, встретившись с ним на лестнице. — Лучше бы их стерилизовали!

— Ну да, вместе с некоторыми болтушками… — сладко откликнулся он.

Соседка пожала плечами и полезла в свою берлогу, откуда денно и нощно лучился голубоватый свет телевизора и несло хлорным отбеливателем. УЛИТКА замужем за слизняком.

Он снова сосредоточился на девушках. «ШАВЕРМА» разглядывает танцплощадку; «СТОЯНКА» искоса поглядывает на него.

— Терпеть не могу мужиков, которые клеят малолеток! — сказал Жан-Жан, указав на бородатого типа в смокинге, облокотившегося о стойку бара.

— А он ничего… — заметила Лола.

— Кто? Он? В этом ископаемом фраке?

— Не знаю. По мне, так он классный.

— Да и вид у него какой-то обколотый.

— Это потому, что он бледный.

— Не всем же по пляжам таскаться.

— Что, простите?

— Ничего, я хотела бы еще стаканчик, если это не дорого.

Жан-Жан сделал знак гарсону. Вот, значит, кто ей нравится: анемичные пижоны, подсевшие на героин.

Да и девицы, кажется, к нему неравнодушны. Особенно засранка с пирсингом.

Будто почувствовав, что речь идет о нем, тип обернулся и посмотрел в глаза Жанно.

Бог ты мой… Да это же он, Охотник. И только что опять кого-то разделал. Нутром чую.

— Черные очки в ночном кабаке! — проворчал Жан-Жан, отвернувшись.

— Может, у него глазная болезнь какая-нибудь, — предположила Лола.

— Ну да, острый фигляроз!

Брехун, куда тебе до женской интуиции! Ой, чего это она? Пошла куда-то?

— Сейчас вернусь. Простите, — бросила Лола, на правившись к туалету.

— Опять! Прямо фонтан какой-то! — процедил Жан-Жан. — Мало того что фригидна, так еще с недержанием!

Этот вульгарный брюнет на него зырил. Он говорил о нем со своей спутницей — КРАСИВОЙ блондинкой. Кажется, он не в духе. Он хочет женщину, а женщина его не хочет. Об этом в ней говорит все: спина, руки, вообще все тело. Даже манера пить. Теперь он глядит на часы. Открывает бумажник, достает деньги расплатиться. Карточка какая-то с триколором. Что? ЛЕГАВЫЙ?

Он почувствовал, что вот-вот ударится в панику. Как тогда, когда сжимаются стены и приходится КРИЧАТЬ.

Нет, ни в коем случае — глоток кока-колы, еще и еще. Вот. Сглотнуть. Теперь — дыхание… Он просто пьет кока-колу, как ВСЕ, с двумя ДЕВУШКАМИ.

Лола лихорадочно искала в сумке гигиенический тампон. Наконец-то! На два дня раньше срока. С тех пор как, поддавшись порыву, она перестала принимать противозачаточные пилюли, ее цикл совершенно расстроился.

Опять! Как я это ненавижу: садиться, чтобы пописать! Ну чего она там копается? Ого! Кровищи-то! Кровищи! Ранена, что ли? Неужели и нас проткнули? Тьфу, идиот! У нее ж ее кап-кап-кап. Фу-фу-фу. Давненько я кровушки не пил. Всегда было интересно, как эти машинки фунциклируют. Вечный вопрос! Может, своими месячными излияниями они хищников и притягивают. Может, это у них знак какой. Хоп, уходим.

Лола подсела к зевающему Жанно, который тут же к ней наклонился.

Мужчина клонится к женщине. У него под мышкой что-то топорщится. Точно, ЛЕГАВЫЙ. За ним? Но как он узнал? Ведь про него никто не знает. Он вне всяких подозрений. ЛЕГАВЫЙ может быть здесь из-за наркотиков. Или чтобы поразвлечься с ХОЛОДНОЙ ЖЕНЩИНОЙ. ЛЕГАВЫЙ на него больше не смотрит. Он вздыхает и смотрит на грудь женщины.

Он отпил кока-колы и вспомнил, как один-единственный раз случилось с ЖЕНЩИНОЙ у него. Он был еще молод и хотел ПОПРОБОВАТЬ. Все только об этом и говорили, а тут еще Грэнни переехала в свою громадную могилу в недрах сырой земли.

Та женщина пользовалась теми же ДУХАМИ, что и Грэнни. Они пошли в машину, он лег на нее и попытался сделать как в кино, но женщина не вскрикивала и вообще ничего не делала, она была ПЬЯНОЙ и со смехом таращила глаза. Тут его тело стало напрягаться, это вытянулось, ему сделалось как-то БОЛЬНО, потом ему стало СТРАШНО — страшно погружаться в ее влажную дыру, но тут — хоп, и из него что-то брызнуло, он скрючился как в лихорадке, и все было КОНЧЕНО. Он поднялся, чтобы отойти, но она увидала его БУЛАВКИ и ЗАОРАЛА: «Какой КОШМАР!»

Он наскоро натянул штаны, выскочил из машины и услышал ее смех, смех ГРЯЗНОЙ ПЬЯНИЦЫ.

Тогда он решил, что будет любить их по-своему. На горячий манер Папы-Вскрой-Консервы. До самой глубины их НУТРА. Он стал покупать специальные журналы, смотреть определенные фильмы, слушать, как кричат женщины, когда их истязают. А затем брал свою ФОТОГРАФИЮ, вставал перед ней на колени и, не замечая впившихся в них кнопок, истово крестился и молился. Когда он ЕГО найдет, все будет кончено. ОН погладит его по головке и отведет к Грэнни.

— Я пошла. Мне пора, — сказала Мелани.

— Уже? — возмутилась Джоанна.

— Да, пока.

Спокойно. У него есть АДРЕС. Он навестит ее в другой раз. СКОРО.

— Еще текилы?

— С радостью. А вы что, не пьете?

— Нет, у меня обет.

Джоанна недоуменно уставилась на собеседника. Этот тип действительно был того.

— Обет? Какой обет?

— Я не могу сказать, пока его не выполню.

— Вы что, смеетесь?!

«Смеяться»? НИКОГДА.

— Нет, я серьезно. — Он взглянул на часы. — Ладно, я пошел. Подбросить вас куда-нибудь?

Она покачала головой:

— Нет, у меня скутер. Спасибо.

— Может, в другой раз?

Она ничего не ответила и только улыбнулась, блеснув жемчужиной на розовом язычке.

«А ведь у них родственные души», — подумал он и, не оборачиваясь, проследовал к выходу. Ей очень ПОНРАВИТСЯ Папа-Вскрой-Консервы.

Джоанна неспеша допивала текилу. Она рассчитывала, что Дамьен подойдет к ней поболтать, но тот охмурял какую-то белобрысую бабу с размалеванными рыбьими губами.

Лоран резко открыл глаза. Надо же — на несколько секунд отключился. Только на несколько секунд. Он зевнул и вгляделся в мрак на улице. Никого.

Жан-Жан в очередной раз посмотрел на часы. Ладно, хватит попусту тратить время. Лола корчит из себя устрицу с закрытыми створками, а ему безумно хочется спать: в восемь начинают верещать и выяснять отношения близняшки, а у него голова будет раскалываться с перепоя.

— Ну что, по домам? — провозгласил он, засовывая сдачу в карман.