Моя сестра Роза - Джастин Ларбалестьер

Соджорнер останавливается, опускает руки, ударяет меня кулаком в кулак. Я ей отвечаю. И опускаюсь на пол, спиной к канатам, пытаясь стянуть с рук перчатки. Дайдо выходит на ринг, расстегивает мне липучку на правой перчатке, снимает с меня шлем.

– Для начала неплохо, – говорит она. – Может, в следующий раз попытаешься хоть раз ударить? Нападение – это тоже важно, не забывай.

Я поднимаю на нее глаза, залитые потом. Перевожу взгляд на Соджорнер.

– Я тебя ни разу не ударил?

– Парень, – говорит Соджорнер, вытирая лицо полотенцем, – ты даже не попытался.

Правда? Боксер, который не дерется. Неплохое начало, Че. Жаль, Салли этого не видела. Может, тогда бы она поверила, что я не жестокий. Дайдо треплет меня по плечу:

– В следующий раз. Ты работал ногами. Ты защищался. Сид едва удавалось до тебя дотянуться. Я насчитала всего четыре хороших удара. Неплохо.

Я был уверен, что тоже наношу удары. Что я бью ее в ответ.

– Так как тебе? – спрашивает Дайдо. – Это твой первый бой. Какие впечатления?

– Было охренеть как круто, – говорю я. До этой секунды я ничего не понимал, но теперь вдруг чувствую, как меня с головой накрывает восторг. – Совсем не то что тренировки. Мне дико понравилось!

Она треплет мне волосы.

– Вот и хорошо. В следующий раз бей! Приложи лед к носу, иначе сильно распухнет. – Она внимательно осматривает мой нос. – Вроде не сломан.

Я прихожу домой, в гостиной пусто. Я делаю себе бутерброд и молча съедаю его, стоя у раковины, а потом крадучись поднимаюсь наверх, захожу в свою комнату, закрываю за собой дверь и подпираю ее стулом. Я не хочу новых ночных встреч с Розой. Рюкзак и кроссовки я оставил внизу: все поймут, что я добрался до дому.

Я забираюсь в постель. Наверняка еще нет и девяти. Мне удалось избежать разговора про спарринг. Не важно, что там думает Роза, но это не ложь. Я нарушил обещание, но не соврал. Скажу им утром. Это было куда круче, чем я себе представлял. Часть меня думала, что Соджорнер меня сейчас просто на хрен убьет. Я чувствую, что сердце у меня до сих пор колотится как ненормальное. Я должен снова это сделать.

Я отрубаюсь. И открываю глаза поздним утром следующего дня. Впервые за долгое время сердце у меня бьется ровно, как и положено.

– Он проснулся! – вопит Роза, увидев, что я спускаюсь по лестнице.

Салли и Дэвид выходят из кабинета.

– Добро пожаловать в мир живых, – говорит Салли. – Ты одолел джетлаг?

– Наверное. Надеюсь.

– Почему у тебя нос красный? – спрашивает Роза.

– Потому что меня ударили, – отвечаю я ей.

Дэвид смотрит мне прямо в глаза.

– Что ты сказал?

Салли тоже не сводит с меня глаз.

– Ты же обещал, никаких спаррингов!

Я уже готов рассказать им, что нарушил обещание, но рядом стоит Роза. Если я нарушил обещание, почему она не может сделать то же самое?

– Иногда лапы соскальзывают, – говорю я, и это правда, но при этом я уклоняюсь от темы. А значит, вру. Я вру из‐за Розы.

Я поднимаю ладони, чтобы показать им, о чем я говорю.

– Мы иногда работаем с лапами. В парах.

– Звучит опасно, – говорит Салли. – Может, тебе не надо этим заниматься?

– Я этим занимался многие годы. Часто я приходил домой с разбитым носом?

Салли прикусывает губу. Я должен прямо сейчас рассказать им про спарринг. Но как быть с Розой? Как убедить ее, что, хоть я и нарушил обещание, она все равно не может нарушить свое обещание никого не убивать?

Салли трогает мой нос.

– Он распух.

– Я приложил лед, – говорю я. – Все будет в порядке. Болит, только когда трогаешь.

– Приложи еще лед, – говорит Салли.

Я так и делаю. Нос болит.