Обязательно должна быть надежда - Сергей Протасов

В больнице Токарев сразу пошел к заведующей отделением. Она повторила ему то же, что докладывал Солнцев, добавив только, что есть некоторые признаки улучшения состояния больного. Он возле светового планшета разглядывал вместе с ней рентгеновские снимки с трещиной в кости в разных проекциях, вежливо кивал и слушал медицинские термины.

— Скажите, кто-то его навещает? — поинтересовался следователь.

— Да, конечно. Ваш коллега Солнцев попросил отдельно фиксировать, кто и когда приходит к нему. Мы фиксируем. Вот список, пожалуйста.

Она достала тетрадь, раскрыла ее, и Токарев прочитал:

«14.02., Свекольникова А. В., 15:15–20:40;

15.02., Свекольникова А. В., 18:10–20:00;

15.02., Свекольников Р. С., 18:00–23:30;

15.02., Баженов П. П., 20:55–21:00;

16.02., Свекольников Р. С., 15:05—…»

— Свекольников Р. С. — это отец?

— Да, Роман Сергеевич. Он и сейчас у больного. Сидит, держит его за руку, что-то все время шепчет, даже плачет. Знаете, мы не возражаем. Тем более он помогает ухаживать, туалет, там, и другие процедуры для лежачего больного.

— Я понимаю.

— Может быть, вам покажется странным, но такого рода воздействие часто помогает вывести больного из комы. Возможно, даже больше, чем лекарства. Волны родительской любви, как физиотерапия, облучают мозг больного, вызывая активность и запуская процессы восстановления. Наукой это не доказано, но я верю, — она чуть смутилась, розовые пятна выступили на ее лице. — Любовь и жизненная энергия родителя, ребенка, супруга через прикосновение перетекает пациенту, помогает ему мобилизоваться, когда сознание не включено. Вообще, любовь — самое лучшее средство от всех болезней. Когда человека любят, он меньше испытывает стресс, нервная система не перегружает сердце и мозг. Думаете, мистика?

— Вовсе нет, — Токарев с нежностью посмотрел на врача. — Если вам потребуются апологеты вашей теории, можете смело рассчитывать на меня. Вижу, к Эдуарду П. П. Баженов заходил…

— Буквально на пять минут. Это его школьный друг, сам милиционер. Пришел, ничего не принес… знаете, в больницу принято что-то приносить — фрукты, соки. Так вот, он пришел с пустыми руками, посмотрел, расспросил о состоянии и удалился.

— Просто проведал?

— Вроде того, — она задумалась. — Я всегда считала милиционеров какими-то чуть-чуть сверхлюдьми, а этот Баженов пошел на выход и заблудился. Забрел куда-то, еле нашли его. Чудак!

— Пойду посмотрю на пострадавшего, с вашего позволения. Вам Солнцев визитку оставлял?

— Да, она в кабинете. А что?

— Ничего. Надеюсь, вы позвоните, когда будет повод. Где Свекольников лежит?

— Вторая палата, по коридору налево. Накиньте халат. Там есть свой туалет и душ, если что. Прошу вас приборы и капельницы не трогать.

В ординаторскую зашел помятый, заспанный старик, в спортивном костюме, тапочках, и с вопросительным видом замер посредине.

— Что вам? — неожиданно резким тоном обратилась к нему заведующая. — Потеряли чего?

— Я это… укол…

— Кто «укол»? Уколы теперь перед ужином. Идите в палату, видите, я занята!

— Я когда задремал, чего-то… — попытался объяснить мужчина. — Вижу, никого нет, думал, это…

Токарев быстрым шагом направлялся в палату номер два, сзади доносился истеричный крик заведующей: «Я уже не могу с вами со всеми! Ну почему вы такие тупые? Один задремал, другой покурить пошел! Господи, за что мне это? Ведете себя как идиоты безмозглые! Что? Что ты топчешься тут?!»