Барселона под звуки смерти - Анна Орехова

– Half a year.

(Полгода).

Испанка не отводила глаз, не вздыхала и не качала головой. Она просто задавала вопросы, будто речь шла не о глухоте, а о банальной простуде.

– Что случилось?

– Авария.

Марибель печально улыбнулась.

– Надеюсь, тот ублюдок в тюрьме.

Ника не ответила. Что она могла сказать? Что хирурга, сломавшего её жизнь, постигла другая кара?

Они остановились около передвижного киоска с кофе.

– ¡Hola, Alberto! – Марибель протянула продавцу пять евро.

Парень в белоснежной рубашке приветственно козырнул, отсчитал сдачу и зажужжал кофе-машиной, не уточнив заказ. Похоже, Марибель была здесь постоянным клиентом.

Ника хотела взять капучино, но передумала и попросила любимый Кириллом флэт-уайт, а на закуску – булочку с изюмом. Так себе завтрак, но, возможно, в обед удастся съесть что-нибудь посущественнее.

Пока продавец готовил кофе, Марибель снова достала телефон.

«Полгода – это хорошо. Ты молодец. Я выбралась из дома через год. Тяжелое было время».

Ника кивнула. Если бы не серёжки, она бы до сих пор оплакивала свою исковерканную жизнь.

«У тебя есть плечо?» – продолжила Марибель.

Ника непонимающе подняла брови. Погрешности перевода?

«Плечо, – снова набрала Марибель. – Нельзя рыдать в одиночку. Нельзя закрываться. Я пыталась, а потом случился срыв. Нужно об этом говорить».

Ника вспомнила вчерашнюю беседу с подругой и усмехнулась. Женёк не поймёт. Никто не поймёт. Да и то время, когда ей нужно было плечо, осталось в прошлом. Зачем перемалывать решённые проблемы? Серёжка, конечно, не делает её полностью «нормальной», но это вопрос времени. Она адаптируется, уже получается неплохо, пройдёт месяц-другой и будет слышать, как раньше.

Они подошли к «Сэферу». Марибель ловко заехала внутрь и помахала брюнету с тонкими усиками, сидящему на её месте за монитором. Ника остановилась у металлодетектора. Выложила из кармана телефон и монетки. Сняла серёжку. Марибель уже сидела за экраном, её коллега собирал рюкзак, видимо, уходил домой после ночной смены.

Ника прошла под рамкой и надела серёжку, возвращая ненадолго исчезнувшие звуки.

Марибель поманила её, размахивая в воздухе розовым листочком. Ника подошла к столу. На листочке от руки были нацарапаны цифры и имя «Maribel».

«Мой номер. Звони, если не найдёшь другое плечо».

Ника улыбнулась и спрятала листочек в сумку. Вряд ли он понадобится. Да, Марибель распознала в ней родственную душу, видимо, тянулась к соотечественнице из мира по ту сторону бездны. Ника уже видела такое на форумах для «особенных»людей: глухие делились историями, назначали встречи, давали друг другу советы и просто болтали ни о чём. Вот только она даже на форумах была анонимным гостем и уж тем более не собиралась изливать душу Марибель.

Махнув на прощание, присела на диване в холле, допила кофе, а потом отправилась на ресепшн. Шеф же просил к нему заглянуть. Рыжеволосый парень за стойкой, услышав, что она пришла к синьору Гордееву, попросил предъявить документы. После чего поднял трубку телефона:

– Good afternoon, señor. You have a visitor in reception⁴², – он заглянул в паспорт Ники и с явным усилием прочитал: – Veronica Lovkina.

– Чего? – послышался из трубки голос шефа. – А, Вероника Семённа! Окей, окей. Пусть, как его, кам ин⁴³.

Администратор, как ни странно, без проблем разобрал англо-русскую тарабарщину, вернул Нике паспорт и вежливо произнёс:

– Room number eight zero one, eighth floor. The elevator is over there⁴⁴, – он махнул рукой вправо.

Ника поморгала, пытаясь перевести услышанное. Какой этаж? Парень понял её замешательство: черканул на стикере «room 801, 8^th floor» и протянул Нике.

Лифт плавно доставил на восьмой этаж, и уже спустя несколько минут она стучала в комнату шефа.

– Войдите!

Роман Валентинович сидел на кожаном диване и разговаривал по телефону, водрузив ноги на журнальный столик и потягивая колу. Тёплую, не иначе. Он приглашающим жестом поманил Нику, а она не могла отвести взгляд от раскинувшейся за огромным панорамным окном картины.

– Какая красота!

Скинув сандалии, подошла ближе. Море тянулось к линии горизонта, в солнечных лучах переливались роскошные яхты. На невысокой подставке у окна стояли графин и стаканы, рядом лежала подзорная труба.

– Вот упырь! – ругался по телефону Роман Валентинович. – Я всегда догадывался о его гнилой натуре. И к кому он ушёл?

Ника взяла подзорную трубу, не удержавшись от искушения подсмотреть за чужой жизнью. Белоснежные суда покачивались на воде, флаги развевались на ветру: итальянские, греческие, французские. Ника разглядела даже русский, отчего испытала необъяснимую гордость. Захотелось отодвинуть створку, выйти на балкон и стать на шаг ближе к этому великолепию. Но шеф, похоже, намеренно затворил все окна: в комнате работал кондиционер. Прохладный воздух тянулся по плиточному полу, приятно щекоча ступни.

Шикарные апартаменты идеально подходили чёрно-икорному олигарху. Длинный стеклянный стол в центре гостиной наверняка стоил баснословных денег. Как и элегантные кожаные стулья, расставленные вокруг. Только одна эта комната превосходила размером временную квартиру Ники, несложно представить, какие хоромы скрывались за тремя закрытыми дверьми.

– Эти клоуны из «красной команды» меня уже достали!

Ника не сразу сообразила, что последняя реплика адресована ей.

– Вероника Семённа, присаживайтесь, посмотрите, там в пакете на столе… – телефон шефа завибрировал. – Слушаю!

Ника отложила подзорную трубу, подошла к столу, приоткрыла пакет и ахнула:

– Роман Валентинович, но зачем? Я бы сама…

В пакете лежала стопка свеженапечатанных листовок. Шеф прикрыл телефон рукой:

– Вероничка Семённа, милая, вам и так вчера досталось. Ромик подсказал, как найти ваш инстаграм и распе… Даже не думай! – рявкнул он в трубку. – Пусть катится к чёртовой матери! Ромик, я сказал… Нет! Хватит нести чушь… так, ладно, заканчивай панику. Позже обсудим.

Он сбросил звонок и хмуро посмотрел на Нику.

– Цивилизованная Европа, ёлки-палки! Женечка мне всё рассказала. Ничего ценного не пропало?