Чужая воля - Джон Харт

– Она сказала, что ваш парень трахает женщин и убивает мечты…

– Прямая цитата…

– Орала на всю улицу…

– Но все равно пыталась поставить ему засос…

– Верно, братан! Типа как… довольно агрессивно.

– Она реально чиканутая, но вообще по жизни горячая – просекаете, о чем я?

– Наэлектризованная, я бы сказал…

– Стенная розетка тоже типа как наэлектризованная…

Оба с довольным видом шлепнули друг друга ладонями с растопыренными пальцами. Заржали.

– И как Джейсон со всем этим управился?

– О, Джейсон был реально крут. Ноль внимания, фунт презрения, но он вообще всегда такой. Я тогда сказал ему, прямо в лицо, что он четкий чувак. Сказал, что он хладнокровный, как снеговик…

– Как падающий снег.

– Ну да, ну да, точно – такой же холодный и спокойный.

– Мне что-нибудь еще следует знать? Сказала ли она что-нибудь еще? Сделала что-нибудь?

Оба помотали головами.

– Не, мужик. Долбанула еще пару чужих машин и свалила. С тех пор ее никто не видел.

Френч поискал признаки лукавства и недосказанностей; не увидел таковых.

– Если кто-нибудь еще спросит, скажите им то же самое, что и мне: что Джейсон всегда сохранял контроль над собой.

– Что правда, то правда.

– Мне нужно осмотреть его комнату.

Оба вернулись к своему пиву и телевизору, а Френч поднялся по лестнице на второй этаж. В комнате Джейсона он обнаружил одежду, презервативы, а в глубине комода – револьвер тридцать восьмого калибра^[16], который тут же сунул в карман. Больше ничто здесь не выглядело даже отдаленно личным: смятая постель, роман Леона Юриса^[17] под названием «Боевой клич»… Опять выйдя во двор, Френч присел на корточки возле дерева, в которое Тира якобы врезалась на своем «Мерседесе». У него не было причин подвергать сомнению слова парней в доме, но не имелось и особых оснований полностью доверять им. При виде содранной коры он почувствовал себя получше. Равно как при виде изрытого шинами газона, клочков травы и кусочков разбитого пластика. Тира точно была здесь. Она поссорилась с его сыном, угрожала ему пистолетом.

На солнце блеснул осколок красного поворотника.

«Даже если он был на наркотиках…»

«Даже если война напрочь отшибла ему мозги…»

Но Френч больше не знал собственного сына. Наркота, тюрьма, жизнь в темном подбрюшье города…

Он нуждался в большем, так что методично обошел кое-какие задние переулки, заглядывая в работающие без лицензии бары, наркопритоны и ночлежки, расспросил осведомителей. Тряс деревья в надежде, что его мальчик свалится на землю ему под ноги.

Но этого так и не произошло.

К закату Френч уже больше не мог игнорировать вызовы по радио. Динамик хрипло ожил в тот самый момент, когда он возвратился к машине.

– Дэвид-двести восемнадцать Центральной!

Он нажал на тангенту микрофона.

– Дэвид-двести восемнадцать ответил.

– Вам уже четыре раза звонил детектив Барклоу.

– Минутку, Центральная. – Опустив микрофон, Френч воспользовался последней возможностью подумать про своих сыновей.

«Что еще он может сделать?»

Гибби в безопасности – он уже убедился.

Но вот Джейсон…

Френч уставился на разбитую улицу, отмеченную складами, байкерами и женщинами в коротких юбках. Это была уже седьмая его остановка, и выяснить удалось не больше, чем и везде. Люди знали Джейсона, но никто не видел его, никто с ним не разговаривал.

– Центральная, это Дэвид-двести восемнадцать. Прошу передать детективу Барклоу, что я десять-сорок девять, РВП двадцать минут^[18].