Навлекая беду - Лиза Скоттолайн

Миссис Браун подняла руку и указала в окно. Энн посмотрела туда, куда указывал узловатый палец — просто чтобы убедиться. Там находилось крыльцо ее собственного дома, всего в двух номерах отсюда, на той же стороне улицы. С наблюдательного пункта миссис Браун, находящегося на третьем этаже, ей был хорошо виден каждый, кто подходил к двери Энн (разве что поле зрения было узковато). Хотя Энн никогда не видела миссис Браун, можно не сомневаться, что пожилая негритянка не раз за ней наблюдала.

— И что же вы делали прошлым вечером? — Голос Мэри звучал нежно и ровно, в неуловимом соответствии с тоном и ритмом самой миссис Браун.

— То же, что делаю обычно: сидела здесь. Сидела и смотрела на мои газеты, мои фотографии и мои книги.

Она радостно указала на ряд детских школьных фотографий: у всех девочек волосы заплетены в аккуратные косы, а у одного мальчика постарше — дреды и свитер с изображением баскетболиста Аллена Айверсона.

— Это мои внучата…

— Какие милые!

— А вот мои книги.

Она потянулась к куче сборников с кроссвордами и с трудом открыла один из них. Отпечатанные на мягкой бумаге кроссворды были заполнены шариковой ручкой дрожащим почерком. Энн глазами нашла номер десять по вертикали: «Место для сна, 7 букв». В соответствующих клетках стояло не «КРОВАТЬ», а «LIШВЛОСТ». Она просмотрела весь кроссворд. В каждой клетке была аккуратно проставлена буква, но эти буквы не складывались в слова. Мэри оглянулась на Энн:

— Ее дочь и зять живут внизу вместе с двумя детьми. Прошлым вечером они уходили, так что в момент визита полицейских их здесь не было. Миссис Браун оставалась дома. Она все время была наверху, однако копы об этом не знали.

Энн кивнула. С зятем они встретились внизу. Равнодушный молодой человек, любви которого к теще явно не хватало на то, чтобы научить ее читать или хотя бы подняться наверх, когда к женщине пришла с визитом группа юристов. К тому же внизу имелась центральная система кондиционирования воздуха, а вот на весь третий этаж — один-единственный вентилятор. Как можно оставлять мать своей жены в таких условиях?

— Продолжайте, миссис Браун, — кивнула Мэри, подбадривая женщину кивком.

— Я сидела, смотрела, а дочь с зятем — те ушли. Еще был салют. Над крышей. Я увидела те штуки, что летали выше всего. Потом раздался страшный шум, просто страшный.

— Не от шутихи?

— Нет. Выстрелы.

— Откуда вы об этом знаете?

— Я знаю, да-да…

— Вы видели, чтобы кто-то стрелял? — спросила Мэри.

— Нет, я тогда задремала, совсем чуть-чуть, а позже мои глаза… они вдруг открылись. — Миссис Браун раскрыла ладони перед глазами, и Энн представила ее дремлющей у стола душным летним вечером. — И я посмотрела и увидела этого мужчину.

— Какого мужчину? Расскажите нам обо всем, что тогда видели.

— Молодой, хорошенький, белый. Блондин. Его лицо было освещено светом от дома. Изнутри дома 2257. Я его видела, и он начал стрелять из пистолета. Действительно, он так и сделал.

В голове у Энн все завертелось. Это был Кевин.

— И разрази меня Господь, если он не закричал, будто новорожденный, будто его сердце вот-вот разорвется надвое. И тогда он побежал, побежал — вдоль улицы, и больше я его не видела.

Энн на мгновение потеряла способность дышать. Она всегда знала, что это Кевин, но тут правда стала такой осязаемой… По крайней мере Бенни теперь окончательно убедится.

— В дверях я видела ступни бедной девушки. На ней были кроссовки, и они дергались, дергались! А потом вдруг остановились…

Глаза миссис Браун наполнились слезами, и Мэри пожала ее морщинистую руку.

— Если бы я показала вам портрет того человека с пистолетом, вы смогли бы сказать: он это или не он?

Мэри полезла в сумочку за красной листовкой, однако Бенни остановила ее, положив руку на плечо:

— Не делай этого. Возможно, полицейские будут показывать ей несколько фотографий на выбор. Не стоит портить им работу. Мы получили, что хотели.

Мэри незаметно сунула листовку обратно в сумочку.

— Спасибо вам, миссис Браун, за этот разговор. Вы нам очень, очень помогли! Теперь мы хотим позвонить в полицию. Вы расскажете им то же, что и нам? Они хотят поймать этого человека и посадить его в тюрьму.

— Конечно, расскажу.

Бенни уже открывала мобильник.

— Детектива Раферти, пожалуйста. Это Бенни Росато, — сказала она; ждать пришлось недолго. — Рядом со мной свидетель убийства Энн Мерфи, и она описала Кевина Саторно один в один. Соседка. Сами заедете или нам подвезти? — Бенни помолчала. — Прекрасно. Увидимся через десять минут у дома 2253 по Уолтин-стрит. — Она захлопнула телефон и повернулась к Джуди: — Каррир, почему бы тебе не отвести нашего нового курьера к автомобилю и не составить ей компанию?

— Понятно.

Джуди поблагодарила миссис Браун и собралась уходить. И все-таки что-то удерживало Энн на месте. Что-то не давало ей оставить пожилую женщину в одиночестве, что-то беспокоило. Нечто связанное с дочерью, бросившей собственную мать. Она поняла: а что, если ее собственная мама тоже сидит в душной комнате на третьем этаже и ждет смерти?

— Что случилось, детка? — ласково спросила миссис Браун, разглядывавшая Энн в ее нелепой маскировке: темных очках, бейсболке и губной помаде. Да, Энн всю жизнь что-нибудь скрывала. Вернее, все скрывала.

— Ничего, спасибо, — ответила она.

Вслед за Джуди Энн прошла в спальню миссис Браун, в которой ощущался легкий запах аптечного талька. Там стояла ветхая кровать с ворсистым покрывалом. Оно было так аккуратно разглажено, что потрепанные белые кисточки выстроились в линию, словно памятники на военном кладбище. Над кроватью висело большое деревянное распятие; на ночном столике — длинная узкая салфетка, маленькая лампа под «Тиффани», пожелтевший будильник и потрепанная Библия, при виде которой у Энн в горле собрался комок.

Она вылетела на лестничную площадку. В ней все бурлило: Энн никак не могла разобраться в себе. А тут еще это «цок-цок» Джудиных деревянных сабо на не покрытой ковром лестнице. К тому времени, когда они добрались до второго этажа, а затем спустились на первый, где работал кондиционер и царили обычные запахи, Энн не смогла сказать зятю даже «до свидания». Ей хотелось его придушить, хотя полиция и была уже в пути. Энн направилась прямо к входной двери и широко ее открыла. На крыльце стоял парень ее возраста и собирался постучать. Они столкнулись лицом к лицу.

— Привет! — сказал тот и улыбнулся, сверкнув всеми зубами сразу. На нем были мягкая австралийская шляпа с подколотыми с одной стороны полями, белая футболка, свободные джинсы и черные сандалии.

— Ой… привет, — ответила застигнутая врасплох Энн.

— Меня зовут Ангус Конолли. Извините, что беспокою вас во время праздников, однако мне нужно узнать, не видели ли вы вот этого человека. — Он полез в задний карман и протянул Энн ее собственную красную листовку. — Его зовут Кевин Саторно.