Скажи мне все - Камбрия Брокманн

– Любимый цвет? – спросила Руби. Макс помолчал.

– Синий, – сказал он, потом подумал несколько секунд. – Любимая телепередача?

Руби свела брови, обдумывая ответ. Потом застенчиво произнесла:

– «Семейство Кардашьян».

– О да, – отозвался Макс, – я больше не могу дружить с тобой.

Руби засмеялась и достала из своего рюкзака учебник. «История татуировок». Я заметила на обложке фото мужчины, чья грудь была расписана черными чернилами. Взглянула на книгу, лежащую у меня на коленях. «Введение в уголовное право».

Мои друзья уселись на диван бок о бок. Руби скрестила ноги и выпрямила спину. Розовая шапка с помпоном обрамляла ее лицо, имевшее форму сердечка, из-под шапки выбивались темные волосы. В последнее время Макс задерживал на ней взгляд дольше обычного.

Джону не нужно было учиться – у него была фотографическая память. Или, по крайней мере, так он утверждал. Они с Халедом, вероятно, играли в видеоигры в общежитии. Джемма предпочитала учиться, сидя рядом с ними: она заявляла, будто в «Гринхаусе» не может сосредоточиться, однако подсознательно делала попытки флиртовать с Джоном. Я гадала, что почувствовал бы Лайам, если б увидел это. Подумала о Руби, но ее, казалось, совершенно не тревожили заигрывания Джеммы с Джоном. Мне кажется, она вообще не рассматривала Джемму как угрозу.

– Следующий вопрос? – напомнил Макс.

Руби откинулась на спинку дивана, мягкая обивка промялась под ее спиной.

– За что ты больше всего благодарен судьбе? – спросила она.

– Вопросы начинают становиться сложными, – заметил Макс. Руби улыбнулась.

– Это значит, что они начинают становиться интересными.

Макс сомкнул обе руки на термокружке с горячим шоколадом.

– За своих родителей.

Лицо Руби на миг дрогнуло, но она справилась с собой прежде, чем Макс заметил это.

– Ах, – чуть насмешливо отозвалась она, – как мило.

– Ты задала вопрос.

– Теперь твоя очередь, – согласилась Руби.

Я листала страницы «Уголовного права», подчеркивая такие термины, как «преднамеренное преступление» и «возмещение урона».

– Где ты хочешь жить после окончания колледжа? – спросил Макс. Их неуемная энергия перетекала в нечто более интимное. Я притворилась, будто поглощена учебой.

Руби покусала губу. Она всегда так делала, когда хотела сосредоточиться. Позже губа покраснеет и начнет облезать.

– Честно говоря – в большом городе, например, в Бостоне, Нью-Йорке или Лос-Анджелесе. – Она глянула в окно. – Не знаю, как меня угораздило застрять здесь на целых четыре года.

– Я рад, что ты оказалась здесь, – сказал Макс.

Они смотрели друг на друга, пока щеки Руби не сделались пунцово-красными; тогда она уткнулась в свой учебник, просматривая фотографии образцов дикарского искусства и современных татуировок. Если б она начала листать страницы еще быстрее, то порезалась бы краем бумаги. Потом откашлялась.

– Если б ты выбрал основным направлением не подготовку к медицинскому, то что? – спросила она.

– Фотографию, – без малейшего промедления ответил Макс.

– Что? Я никогда не видела тебя с фотоаппаратом. У тебя есть с собой какие-нибудь снимки?

Руби чуть подалась вперед, заинтересовавшись, румянец ушел с ее щек. Это была ее специальность – рассматривать произведения искусства. Для меня все искусство выглядело одинаково неплохо – до тех пор, пока соответствовало моим вкусам. Я загнула уголок страницы, на которой шла речь о ведении следственных процедур.

– Они все остались в студии.

– Но я хочу посмотреть!

– Не надо. Я не настолько хороший фотограф, – возразил Макс.

Я почувствовала, что Руби смотрит на меня, проверяя, не прислушиваюсь ли я к их разговору. Как будто хотела сохранить эту часть их отношений в тайне… Но было уже слишком поздно.

– А что ты снимаешь? – спросила она.

– Пейзажи и людей. Скучно.

Руби засмеялась.

– Прекрати это самоуничижение. Поверить не могу, что я не знала о тебе таких важных вещей!

Макс потер затылок и поерзал на диване.

– Да, на самом деле я не разглашаю это. Просто мне нравится фотографировать.

– Кстати, как твои дела со здоровьем? – поинтересовалась Руби, понизив голос. Макс сглотнул.

– С тревожным расстройством?

– Да.

Он несколько секунд помолчал.

– Не знаю. Когда мне кажется, что стало лучше, ни с того ни с сего вдруг случается приступ. Мама считает, что мне нужно принимать препараты, но я не хочу.

– Почему?

– Потому. Это значит принять для себя, что оно что-то значит. А я предпочту не обращать на это расстройство внимания.

Вид у Руби был задумчивый и даже встревоженный.

– Ты знаешь, откуда берутся твои страхи? Я имею в виду, есть ли что-то, что их провоцирует? У одной из моих подруг в старшей школе случались панические атаки во время эпидемий гриппа, потому что она боялась заболеть.

Когда Руби это сказала, у Макса сменилось настроение; взгляд его стал таким, как будто он сделал что-то не так. Он посмотрел на свой ноутбук, о чем-то размышляя, и наконец ответил:

– Нет, я просто так устроен. Я такой, какой есть.

– Я действительно очень хочу увидеть твои работы, – сказала Руби, снова возвращая разговор к фотографии. – Я намерена охотиться за ними, и ты не сможешь меня остановить.

– Тогда не злись, когда тебя постигнет разочарование, – попробовал пошутить Макс, стараясь развеять мрачную атмосферу. Он был одним из тех, кто не любит неловкие ситуации. Но что-то явно изменилось, и Макс закрыл свой ноутбук и подхватил свою сумку.

– Мне нужно идти, – сказал он.

Руби протянула к нему руку – так близко, что кончики их пальцев едва не соприкасались. Взгляд Макса остановился на ее руке, и мне показалось, что сейчас он положит ладонь поверх запястья Руби, но он не сделал этого. Вместо этого отдернул руку и застегнул свой рюкзак. Я сосредоточилась на книге, но кожей ощущала, что Руби смотрит на меня.

– Малин? – окликнула она.

Я притворилась, будто не слышу.

– Малин! – повторила она, ткнув мою ногу носком ботинка.

– Да? – осведомилась я, вынимая наушники из ушей.

– Ты нас слышала? – спросила она. Я выжидательно смотрела на них, как будто они только что оторвали меня от работы, на которой я была полностью сосредоточена.

– Что?

* * *

На обратном пути до общежития мы проходили мимо факультета искусств. В здании горел свет, и это привлекло внимание Руби.