Кровь отверженных - Карин Слотер

На нем была рубашка под цвет автомобиля с белыми буквами «Вперед, Тайд», выведенными на свирепом слоне. Прежде всего Джеффри обратил внимание на его волосы. Они были пшеничного цвета с маленькими алыми заколками на концах. Когда он шел, заколки стукались одна о другую. На парне были обрезанные у колена камуфляжные черно-серые штаны, а носки и кроссовки – цвета «Кримсон Тайд», спортивного клуба Алабамского университета. Джеффри вздрогнул, поняв, что подросток с ног до головы одет в цвета команды.

– Привет, папа, – сказал парень, обращаясь к Опоссуму.

Джеффри переглянулся с другом и недоуменно взглянул на подростка.

– Джаред? – спросил он, не веря, что это – очаровательный ребенок Опоссума и Нелл.

Парень был больше похож на байкера из алабамской банды.

– Привет, дядя Ловкач, – буркнул Джаред и, шаркая ногами по полу, прошел мимо Джеффри и отца в комнату позади стойки.

– Послушай, – сказал Джеффри. – Это же бред какой-то.

– Мы надеемся, что он одумается. – Опоссум пожал плечами. – Он любит животных, а всем известно, что ветеринарная школа Оберна гораздо лучше алабамской.

Джеффри стиснул зубы, чтобы не рассмеяться.

– Сейчас вернусь, – сказал Опоссум и пошел за сыном. – Угощайся, бери что хочешь.

Джеффри одним глотком покончил с колой и пошел в другой конец магазина – посмотреть, какая у Опоссума наживка. Там стояли проволочные клетки со стрекочущими сверчками и большие пластмассовые бочонки, наполненные мокрой грязью, в которой, по всей видимости, копошилась тысяча червей. Поверх клеток со сверчками был поставлен небольшой резервуар с мелкой рыбешкой. Тут же лежали сети и посуда для перевозки наживки. Сара любила удить рыбу, Джеффри захотелось привезти ей червей, но потом он подумал, что доставить наживку в машине будет затруднительно. По дороге ему придется остановиться, чтобы поесть, и оставлять червей в жарком автомобиле будет неразумно. К тому же в Гранте полно магазинов, торгующих наживкой.

Джеффри бросил пустую бутылку из-под колы в ящик – похоже, что таре здесь уготована вторая жизнь – и взглянул из окна на детский центр.[3]Там настал перерыв, и ребятишки с громким криком выбежали из здания. Интересно, подумал Джеффри, чувствовала ли Дженни Уивер когда-либо себя такой же свободной? Он не мог представить себе толстую девочку, бегающей по двору сломя голову. Сидела, должно быть, в тени, читала книжку и ждала, когда звонок пригласит ее в класс. Там она чувствовала себя гораздо комфортнее.

– Вы здесь работаете? – спросил кто-то.

Джеффри вздрогнул и обернулся. Позади него стоял мужчина лет тридцати. По мнению Джеффри, он был типичный белый наемный рабочий: худой, смирный, с порезами от бритья. Руки у него были мускулистыми, возможно, от работы на стройке. Изо рта торчала сигарета.

– Нет, – ответил Джеффри.

Он чувствовал легкое смущение, оттого что его застали бесцельно пялящимся в окно.

– Я засмотрелся на детей.

– Да, – сказал человек и подошел к Джеффри. – Они обычно гуляют здесь в это время.

– Наверное, среди них и ваш ребенок? – спросил Джеффри.

Мужчина бросил на него странный взгляд, словно присматриваясь. Он поднес к лицу руку, задумчиво потер подбородок. Джеффри с изумлением заметил татуировку между большим и указательным пальцами. Она была точно такой, как у Марка Паттерсона.

Джеффри отвернулся и задумался. Взглянул в окно и увидел в стекле отражение мужчины.

– Хорошая татуировка, – сказал Джеффри.

Мужчина откликнулся заговорщицким шепотом:

– У вас тоже есть?

Джеффри сжал губы и отрицательно покачал головой.

– А почему нет? – спросил мужчина.

– Из-за работы, – сказал Джеффри, стараясь говорить спокойно.

У него возникло дурное предчувствие. Мозг старался понять что-то, однако своими заключениями с ним не делился.

– Не многие люди знают, что это значит, – сказал мужчина и сжал руку в кулак и с легкой улыбкой взглянул на татуировку.

– Я видел это у мальчика, – сказал Джеффри. – Не у такого, как эти, – он кивнул в сторону детворы. – Постарше.

Мужчина весело улыбнулся.

– Вы предпочитаете тех, что постарше?

Джеффри посмотрел через плечо мужчины, чтобы увидеть, где Опоссум.

– Он не скоро вернется, – заверил его незнакомец. – Его парень каждый день доставляет ему неприятности.

– Вот как?

– Да, – сказал мужчина.

Джеффри снова взглянул в окно и посмотрел на носящихся по двору детей другими глазами. Они уже не казались ему свободными и беззаботными. Они выглядели беззащитными.

Мужчина шагнул к Джеффри и рукой с татуировкой показал в окно.

– Видите вон ту? – спросил он. – Маленькую, с книжкой?

Джеффри посмотрел в указанном направлении и увидел сидевшую под деревом девочку. Она читала книжку, совсем как только что представившаяся ему в воображении Дженни Уивер.

– Это моя, – сказал мужчина.

Джеффри почувствовал, как у него на голове зашевелились волосы. По тому, как мужчина произнес эти слова, стало ясно, что девочка не его дочь. В его голосе звучали собственнические нотки, окрашенные сексуальностью.

Даже на таком расстоянии можно сказать, что у нее очаровательный маленький рот.

Джеффри медленно обернулся, стараясь скрыть отвращение.

– Почему бы нам не пойти отсюда, чтобы свободно поговорить об этом?

Мужчина прищурился:

– А здесь чем плохо?

– Здесь я почему-то нервничаю, – сказал Джеффри и заставил себя улыбнуться.

Мужчина долго смотрел на него, потом едва заметно кивнул.

– Хорошо, – сказал он и пошел к выходу, каждые пять шагов оглядываясь, чтобы узнать – идет ли за ним Джеффри.

Позади здания мужчина повернулся, но Джеффри ударил его сзади по коленям. Тот свалился на землю.

– О господи! – воскликнул он и сжался в клубок.

– Заткнись, – приказал Джеффри и ударил мужчину в бедро.

Достаточно сильно, чтобы тот понял: вставать не имеет смысла.

Мужчина остался лежать, все так же согнувшись. Видимо, думал, что Джеффри станет его бить. В его поведении было что-то жалкое и в то же время отвратительное. Видимо, он понимал, почему кому-то хотелось так поступить с ним, и он принимал наказание.

Джеффри оглянулся по сторонам – никого. Он хотел избить мужчину за дурные намерения в отношении ребенка, но увидев лежавшую на земле жалкую, скулившую, сжавшуюся в клубок фигуру, слегка растерялся. Одно дело ударить того, кто оказывает сопротивление, и совсем другое – избивать беззащитного человека.