Противостояние - Никита Аверин

– Риншар! – вне себя возопил бледный как мел де Ботерн. – Остановите его, Риншар!

Оказавшиеся за спиной сеньора Антуана другие охотники могли только бессильно наблюдать за удаляющимся загривком твари – стрелять они не решались, опасаясь зацепить главного королевского ловчего. Преследовать Зверя продолжали лишь племянник де Ботерна и Тандис. Прочие верховые отчаянно опаздывали – людоед уже начал взбираться вверх по склону. Путь хищнику отважно заступил предусмотрительно поставленный там хозяином охоты молодой егерь из Оверни. Парень вскинул пистолет – осечка! Он потянул из-за пояса второй и в спешке уронил его наземь. Тогда егерь схватил хлыст и, когда Зверь оказался всего в нескольких футах от него, протянул людоеда плетью вдоль спины. Хищник взвыл от боли и ярости, извернулся в воздухе и, ухватив кнут зубами, выдернул его из рук егеря. Не устоявший на ногах овернец с руганью покатился вниз по откосу, но выигранного им времени хватило Риншару, чтобы прицелиться и всадить в Зверя пулю.

Горы огласил исполненный ненависти рев. Выстрел попал людоеду в заднюю правую ногу, поврежденное бедро волка густо окрасилось кровью, но боль, напротив, только подстегнула чудовище. Несколькими прыжками достигнув вершины сопки, Жеводанский Зверь перевалил за нее и под негодующие крики людей скрылся из виду. За то короткое мгновение, когда людоед, стоя на гребне горы, обернулся и посмотрел на Риншара, будто собираясь запомнить своего обидчика, Тандис почти поверил в байки про оборотня. Волк отвернулся, и наваждение развеялось.

– Скорее за ним! Не дайте Зверю скрыться! – неистовствовал вдалеке королевский охотник. Риншар развернул коня и погнал его в обход крутого подъема. Тандис следовал за ним, отставая всего на полкорпуса.

– Лошади там не пройдут! – окликнул их один из людей д’Апшье. – Я знаю короткий объезд, за мной, господа! – Всадники устремились вслед за егерем маркиза, трубя в охотничьи рожки и подбадривая лошадей свистом. В возбуждении Тандис не заметил, как итальянец отстал от всех, а затем вовсе отделился от погони и направился в другую сторону.

* * *

Городское ополчение славного города Мельзье чинно шествовало, следуя полученным утром инструкциям. Иногда Годэ чудилось, что ветер приносит далекие звуки выстрелов, но, сколько он ни напрягал слух, это больше не повторялось. В конце концов, парижанин позволил себе расслабиться и в полной мере насладиться прогулкой. Некоторое время накрапывал мелкий дождь, но благодаря кожаному плащу с высоким воротником этот факт нисколько не портил Ришару удовольствия. Небесная влага смысла пыль и грязь, и пейзаж заиграл в лучах тусклого жеводанского солнца необыкновенными красками. Годэ пожалел, что он не художник и не поэт. Никогда – ни ранее, ни потом – не видел парижанин такого листопада, как в ту жеводанскую осень. Ришар помнил цвет опадающих листьев в Версале – восхитительно золотой, с легким оттенком царственного пурпура, помнил отливающие медью сентябрьские кроны Лиможа и ржавые покровы лесов Руана, но в Жеводане… В Жеводане той осенью листва была кроваво-алой. Годэ казалось, что, если наклониться и взять пожевать пожухлую травинку, во рту останется соленый металлический привкус…

Внезапно прямо на бредущих людей выскочили серые тени. От неожиданности цепь буржуа замерла, потом разразилась громким свистом и улюлюканьем. Над ухом у Годэ хлопнул выстрел, и один из бегущих волков закувыркался по траве. Ришар оглянулся – д’Энниваль неспешно перезаряжал оружие. Горожане приветствовали каждый меткий выстрел торжествующими криками. За первым залпом последовала целая канонада. Из выбежавших на облаву хищников не уцелел никто.

– Интересно, что вспугнуло волков? – задумчиво протянул д’Энниваль, наблюдая, как буржуа грузят трофеи в тележки.

– Мне было померещились выстрелы, – поделился своими наблюдениями Годэ. Нормандец уверенно кивнул.

– Я слышал пальбу, но это слишком далеко. Нет, стаю встревожило что-то рядом.

Словно в ответ на его слова из-за деревьев невдалеке показались верховые. За ними, тяжело переваливаясь на ухабах, тащился закрытый фургон. Заметив горожан, от кавалькады отделился всадник и поскакал в их сторону. Остальные, как ни в чем не бывало, продолжали движение на юг. Возглавлявший процессию мужчина в меховой накидке даже не повернул головы.

– Ополченцы? – крикнул, подъезжая, всадник. – Мы из отряда его светлости маркиза д’Апшье. Вы что, не слышали рога? Час назад люди господина де Ботерна окружили Зверя в лесу близ Сент-Мари-де-Шаз и подстрелили его, но чудовищу удалось ускользнуть. Зверь сильно ранен, деваться ему некуда. Забирайте восточнее и идите на соединение с основной группой – окружайте тварь. На этот раз он не уйдет!

Ришара удивило, что конь посланца совершенно не реагирует на запах убитых волков, лежавших в тележках. Но прежде чем эта мысль успела оформиться во что-то определенное, незнакомец уже развернул своего скакуна.

– А вы куда? – бросил в спину гонцу д’Энниваль. – Нам бы пригодились несколько верховых. Сами видите, большинство горожан безлошадные.

– На охоте сильно пострадала любимая гончая Его светлости. Мы должны срочно доставить бедную животину на псарню.

Нормандец посмотрел вслед человеку маркиза и презрительно сплюнул на землю.

Командир ополченцев дунул в свисток и замахал флажком, приказывая строиться.

– Вы все слышали. Ускоряем шаг, идем на восток. Больше шума, мастера, больше шума! Если Господу будет угодно, сегодня Жеводан избавится от проклятого людоеда.

Воодушевленные новостью буржуа под перестук трещеток развернули цепь в указанном направлении и, надсаживая глотки криками «Ату! Ату!», двинулись на встречу с егерями главного ловчего королевства.

Д’Энневоль придержал Годэ за рукав.

– Ох, Ришар, этот ритм не для старика вроде меня. Дайте-ка я обопрусь на вашу руку.

Годэ удивленно обернулся к нормандцу. Ремесленники и торговцы, достопочтенные отцы семейств и добрые католики шагали растянувшейся шеренгой, отдуваясь и отирая пот, раскрасневшиеся и утомленные. Пожилой егерь выглядел более свежим и бодрым, чем любой из непривычных к долгим пешим переходам горожан. Д’Энневаль поймал его взгляд и весело подмигнул. Они вдвоем замедлили шаг, постепенно отставая от неровного строя буржуа. Вскоре нормандец и вовсе опустился на траву, весьма убедительно изобразив изнеможение. Но как только ополченцы скрылись под деревьями, Д’Энневаль вскочил на ноги и, жестом пригласив Годэ следовать за собой, направился на север – в рощу, откуда перед тем выехал фургон итальянца. Ришар поспешил за ним, не колеблясь.

– Считайте это чутьем охотника, дорогой друг, или прихотью выжившего из ума старика, но сдается мне, что Зверя мы скорее найдем на севере, чем под носом у охотников господина де Ботерна.

Годэ смерил своего спутника внимательным взглядом, но воздержался от вопросов, решив довериться богатейшему опыту старого егеря. На всякий случай он проверил, заряжен ли пистолет и легко ли выходит из ножен кинжал. Перспектива скорой схватки с терроризировавшим окрестные деревни волком-людоедом не пугала Ришара, однако он предпочитал встречать опасность во всеоружии. Годэ чувствовал, как растет в нем мрачная решимость довести дело до конца. Время от времени поглядывая на сосредоточенное лицо д’Энневаля, Ришар видел на нем отражение собственных чувств. Нормандец пристально всматривался в одному ему видимые следы на земле, время от времени замирая, чтобы прислушаться к звукам леса и втянуть носом воздух. Минут через двадцать егерь поднял руку, призывая Годэ остановиться.