Моя сестра Роза - Джастин Ларбалестьер

– Гондон!

Дайдо выходит на ринг, отталкивает его от меня.

– Это спарринг, не драка. Расслабься. Дыши. Контролируй себя. Посмотри на меня. Ты спокоен?

Тупорылый кивает. Он не смотрит на Дайдо. Он не спокоен.

– Не похоже, что ты спокоен.

– Я спокоен!

Дайдо поднимает ладонь.

– Ты не спокоен. Спарринг окончен.

Он срывает перчатки так резко, что капли пота дугой разлетаются во все стороны, бросает их за канаты, сдергивает с головы шлем и зыркает на меня, словно хочет бросить его мне в лицо. Дайдо хватает его за подбородок и разворачивает к себе.

– Ты и близко не спокоен. Если будешь выходить из себя, никогда не победишь. Хочешь побеждать? Хочешь быть боксером?

На секунду мне кажется, что Тупорылый ей врежет, но он сдувается.

– Я хочу быть боксером, – бормочет он. – Извините.

– Хорошо. Ты знаешь, что делать. – Дайдо отпускает его подбородок.

Тупорылый подходит ко мне и выставляет кулак. Касается замотанной бинтом рукой моей перчатки.

– Извини, – еще менее внятно бормочет он. – Не умею сдерживать гнев.

– Приложи лед к глазу, – командует Дайдо. – А ты – к носу, Че. Вам обоим нельзя бить так сильно. Я хочу, чтобы вы себя полностью контролировали. Но ты теперь атакуешь, Че. Молодец.

Мы слезаем с ринга. На наше место выходят Соджорнер и Джейми. Соджорнер касается перчаткой моего кулака, мельком улыбается мне. Я сижу, приложив к носу лед, и смотрю, как Соджорнер уделывает Джейми за то, что та разболтала ее секрет. Она движется быстро, сосредоточенно. Глядя, как она боксирует, я узнаю куда больше, чем на сотне обычных занятий.

Если бы только она не верила в Бога. Если бы только ей было плевать, что я в него не верю. Если бы только Роза не пыталась нас разлучить.

Дома я застаю Розу и Сеймон: они собирают пазл на кофейном столике. Ради этого они даже сняли перчатки. Они смотрят, как я стаскиваю кроссовки, стягиваю с плеч рюкзак. Интересно, что Сеймон делает здесь так поздно.

– Ночуешь у нас? – спрашиваю я, размышляя, насколько это хорошая идея.

Роза кивает:

– Лейлани плохо себя вела, так что Сеймон останется у нас, пока Лейлани не успокоится.

Сеймон хихикает:

– Лей-Лей такая гадкая. Она всегда на стороне Майи. Привет, Че.

– У тебя опять нос красный, – сообщает Роза.

– Да, красный, – вторит ей Сеймон. – Ты что, заболел?

– Привет, Сеймон. С носом все нормально. Где Салли и Дэвид?

– В кабинете. Работают.

– Ты написала эссе?

Роза изображает, что ее вот-вот вырвет.

– Какое эссе? – спрашивает Сеймон.

– Ей нужно написать эссе о том, почему врать неправильно.

– О-о-о-о-о-о! – изумленно тянет Сеймон. – Тебя что, поймали на вранье?

Роза пожимает плечами:

– Все врут. У взрослых никогда не бывает проблем из‐за вранья.

– Ошибаешься, бывает. Это называется лжесвидетельство.

– Врать весело.

Я заворачиваю в салфетку пару кубиков льда, прикладываю к носу.

– Ты же вроде сказал, что с носом все нормально? Врун.

– Все скоро будет нормально.

– Его кто‐то ударил, – объясняет Роза Сеймон. – Он любит бить людей.

Сеймон вздрагивает. Я вздыхаю.

– Это называется бокс, Роза. Такой вид спорта.

– Он не дерется, – говорит Салли, выходя на кухню, чтобы налить себе чаю. – Он учится боксировать, но при этом ни с кем не боксирует. Бокс прекрасно укрепляет тело. Что, опять нос болит?

– Все в порядке, я осторожен.

Салли кивает и треплет меня по плечу в знак одобрения. Я чувствую, что краснею, и радуюсь, что лед так быстро тает. Роза права. Я вру. Роза самодовольно улыбается, словно прочитав мои мысли.

– Роза, ты уже написала эссе? – спрашивает Салли. – Ты должна сдать его нам перед тем, как пойдешь спать.

Роза берет с дивана свой планшет и принимается стучать по экрану.

– Как пишется «лицемерие»? – спрашивает она.